«О чем я говорю? Он спас меня! Я обязана ему жизнью!» Ее тоже трясло. Никогда еще на ее глазах, так близко, не убивали человека. Она бросилась к Урбану и прижалась к нему.
— Что же теперь будет?
— Оказывается, это так просто, — невпопад произнес Матиас.
— Что просто?
— Убить.
— Надо уходить отсюда, Матиас!
— Это все правда, что говорил Дойблер?
— Что?
— Вы работали на русских?
— Да.
— Вы уходите. А я останусь, — сказал Урбан.
— Как вы можете остаться? Вы отдаете себе отчет?..
— Вполне. Я — немец. Немецкий офицер.
— Матиас, я знаю вас лучше, чем вы сами себя. Вы — немец. Но я всегда говорила вам, что есть другие немцы. Вспомните Панкока, Кокошку, Барлаха! Сейчас настал тот момент, когда вы должны решить для себя раз и навсегда, с кем вы?
— Я боюсь русских, — признался Урбан.
— Боитесь?
— Может, я неточно выразился. Я не боюсь плена или чего там, Сибири…
— Да перестаньте вы о Сибири…
— Жизнь утратила для меня всякий смысл. Единственно, что у меня было, это вы. Но теперь я теряю и вас. Поэтому не все ли равно, где меня расстреляют?
— Да, если вы останетесь, вас расстреляют, и вы потеряете меня! — с чувством негодования проговорила Астрид. — И не только меня. Вы потеряете жизнь! У вас хватило решимости стрелять, но не хватает смелости принять правильное решение.
— Какое же?
— Остаться! Спрятаться!
— Где спрятаться? Сюда вот-вот нагрянут.
— Это уже другой разговор. Я знаю, где спрятаться.
«К Юре. Скутаревскому. Больше не к кому», — решила Ларсон.
Она быстро переоделась. Скомкала несколько газет, сдвинула конфорки, чиркнула спичкой и бросила загоревшуюся бумагу в печку. Туда же полетели бумаги, которые не должны были достаться врагу. Выполнить приказ, продолжать работу в немецкой армии — все это теперь отпадало, стало невозможным. В руках ее оказалась копия донесения, оригинал которой она передала с этим симпатичным русским парнем — связным, который был у нее накануне. Она готова была уже и эти бумаги швырнуть в огонь, но спохватилась. «Почему Дойблер вышел на нее? Захватили этого парня? Выследили?..» Нет, эти бумаги она не бросит в огонь! Она их спрячет. В квартире есть тайник. Николай Иванович знает о нем. Если она погибнет, может, сохранятся бумаги.
Она вышла, почти выбежала в коридор, открыла дверь в кладовую — сарай, где хранились уголь и дрова, через некоторое время вышла оттуда и отряхнула платье.
Урбан по-прежнему стоял в кабинете.
— Вы умеете водить машину?
— Да.