— Прошу, господа.
Ревизоры, как два филина, хлопали глазами, смотря на кашу.
— Да мы не то чтобы очень…
— Кстати, чуть не забыл. После вчерашней поездки в город, где я неплохо провёл время, голова плохо работает. Не могли бы вы передать письмо во дворец?
— Да, конечно, Ваше Высочество.
— Я написал пару строк папеньке — пусть кого‑нибудь пришлёт из дворца навести тут порядок, а то мне совсем тут не нравится, — капризным и плаксивым голосом прокомментировал я письмо. А тощий подавился кашей, которую всё же решил попробовать.
— Д‑д‑да, Ваше Высочество. Спасибо за угощение, мы, пожалуй, пойдём к коменданту. Нужно обсудить пару вопросов. Вы будете присутствовать?
— Пожалуй, откажусь. Я так редко покидаю свои покои, что даже не припомню, когда в последний раз интересовался делами крепости.
Я устроился в соседней комнате, откуда прекрасно было слышно всё, что происходило в кабинете коменданта. Митрофан, Бобров и ревизоры сидели за массивным столом, уставленным пыльными документами. Все разговаривали на повышенных тонах.
Ревизоры, конечно, пытались всё свалить на Боброва, но не тут‑то было! Мы не зря целую неделю готовились, словно шахматисты перед матчем за звание чемпиона мира. Каждый факт отполировали до блеска, каждый довод заучили так, что могли бы продекламировать даже во сне.
«Эх, знали бы вы, сколько нервных клеток мы потратили на эту подготовку!» — усмехнулся я про себя.
Мы‑то прекрасно понимали: нам за этот бардак ничего не будет. А вот если сюда пожалует какой‑нибудь чистюля из дворца и увидит наш «свинарник» (хотя, по‑моему, всё вполне цивильно), то дело точно не спустят на тормозах.
«Представьте себе картину: дворцовый франт в белых перчатках, а тут у нас пыль под столом и бумажки не по алфавиту разложены!» — мысленно хохотнул я.
Дальше всё пойдёт как по маслу: дойдёт до императора, и понеслась! Начнут разбираться, куда делись деньги, которые должны были сюда поступать. А мы тут такие: «Какие деньги? Какие поступления? Мы только на чай с печеньками и живём!»
Ревизоры явно были на грани истерики. Судя по их поведению, они явно знали, куда уходят деньги. Но никак не могли смириться с тем, что что‑то придётся возвращать.
— А сколько денег‑то вообще надо? — спросил тощий.
— Девяносто семь тысяч золотых, — тут же ответил Бобров.
— А сократить нигде нельзя? — спросил лысый.
— Ну так это… Что здесь сократить‑то? Состояние, сами видите, какое, — вставил свои пять копеек Митрофан.
Ревизоры сидели бледные, потные, не веря, что всё это происходит с ними. Их лица выражали смесь ужаса и отчаяния. Видимо, у них уже началась стадия принятия.
— А что с письмом? — спросил тощий ревизор, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку.
— Да ничего пока, — пожал плечами Бобров. — Если вы решите вопрос с деньгами, я объясню принцип, почему письмо принца не дошло.
— Дайте нам срок, — вздохнул лысый ревизор. — Неделю. Мы попробуем что‑то решить.
И тут, словно по заказу, в кабинет вбежал запыхавшийся стражник:
— Сергей Николаевич! Тама, значица, в дальнем бастионе, окаянном, обрушилась часть стены!
У одно из приезжих глаз задергался. Ревизоры явно были на грани. Как бы палку не перегнуть.
Я же, сидя в соседней комнате за занавесью, потирал руки от удовольствия. План работал даже лучше, чем я ожидал.
«Ну всё, — подумал я, — теперь наверняка дадут деньги. Главное — не зарваться и не показать свою радость».
После ухода ревизоров мы вновь собрались в кабинете Боброва.
— Ну что, Митрофан, — обратился я к старику, — кажется, наш цирк увенчался успехом?