— Да, Ваше Сиятельство, — усмехнулся Митрофан. — Хотя я до последнего сомневался. А вона как вышло‑то.
— Главное — результат, — пожал я плечами. — А результат, похоже, будет.
— Я, кстати, отправил людей забрать остатки Морозного шакала, — сообщил Митрофан.
— И что там? — поинтересовался я.
— Кое‑что удалось собрать. Ингредиенты весьма ценные, так что ещё немного деньжат заработаем.
— Опять прибыток в казну, — вставил Бобров.
— Да, тысячи на две золотых потянет, — подтвердил Митрофан.
— Деньги потом посчитаем. Идите возвращайте крепость в изначальное состояние! — приказал Бобров.
И мы пошли с Митрофаном: он — раздавать приказы, а я — заниматься своими делами.
Глава 8
Я занимался своим любимым делом — отдыхом. Лежал на кровати и пялился в потолок. Вчера мне исполнилось пятнадцать. Уже более полутора лет я в ссылке. Красота!
В крепости всё настроено и крутится без моего участия. Бобров меня не дёргает и не напрягает. Ещё бы…
Мы — не без моей, конечно, помощи — столько сделали, что прямо завидки берут. Понятно, что один я бы так не смог. Без Митрофана и Боброва тут вряд ли что‑то изменилось. Но и мой вклад был немал.
В крепости заменили, покрасили, забили и отремонтировали всё, что можно. По хозяйственной части — полный порядок.
Появился новый персонал, и солдаты наконец занялись своим делом, а не работали в качестве грузчиков и уборщиков в добровольно‑принудительном порядке. К тому же все щеголяли новым обмундированием и оружием. Склады, прежде почти пустые, теперь были полны как никогда.
Единственная проблема — амулеты. Но тут уж ничего не поделаешь. Чуть позже будем их требовать. А то нужны немалые деньги — все, думаю, взбесятся.
С поставками проблем больше не возникало. Дмитрий, усвоивший урок, вёл себя как примерный хозяйственник. Отец, кстати, был им очень доволен: все деньги шли в баронство — в дом, в семью.
В общем, плацдарм для ничегонеделания я создал. Могу сидеть и спокойно пожинать лавры. Единственное, что напрягает, — как бы меня обратно не отозвали из ссылки. Только на кой мне это надо?
Что касается Марии Бочкарёвой, вопрос почти решён. Лекарство в пути, и она согласна на мою помощь. Но досталось это нелегко.
Естественно, она, мягко говоря, не была в восторге от моего внимания. В ответ на первое письмо прямо спросила: «Какого художника мне надо?» Короче, лишь после восьмого письма я смог убедить её принять помощь. Митрофан даже начал на меня орать: «Что за любовная переписка началась? Голуби в почте не бесконечные!»
В итоге максимум через пару месяцев она получит лекарства. Посмотрим, что из этого выйдет. Может, друзьями мы не станем, но врагами точно не будем.
Ну а встреча с информатором породила больше вопросов, чем ответов.
Во‑первых, я больше всего опасался дрязг при дворе. Боялся, что вокруг наследников начнут создаваться фракции — с целью посадить на трон «своего», а остальных отправить в расход или ссылку. Но империя была застрахована от этого магическими клятвами, которые приносили все, имевшие хоть какие‑то титулы. Клятвы очень жёсткие. Понятно, их можно обойти, но всё же они работали.
Во‑вторых, буквально до моей ссылки в Королевстве Айзенфилд (к счастью, не имевшем с нами общих границ) произошёл переворот. Результаты оказались плачевными: множество людей погибло в борьбе за власть. Когда на престол взошёл новый король, он повесил большинство аристократов, поддерживавших его: те начали донимать его своими хотелками, которые становились всё больше. В итоге Королевство Айзенфилд ослабло, а соседи начали поглядывать на него с мыслью: не откусить ли кусочек землицы, пока там бардак?
Наша аристократия, увидев, что происходит, решила не играть в такие игры. Даже те, кто чуть ли не в открытую выступал за смену власти, заткнулись и сдали назад. Это меня очень радовало: мне в этой империи ещё долго жить — по крайней мере, я на это надеюсь.
Ближайшие земли, отмеченные на картах, которые я приволок из Мёртвых земель, принадлежали как раз Бочкарёвым. Надо бы сходить на разведку — посмотреть, что за обозначения. Может, там что‑то полезное есть? Глядишь, с Машкой какое‑нибудь предприятие замутим.
Кое‑как, чуть ли не на коленях выпрашивая разрешение, я всё‑таки убедил Боброва отпустить меня на разведку. Надо сказать, его лицо при мысли о моём месячном отсутствии было мрачнее тучи — словно небо в пасмурную пятницу.
— А если кто приедет тебя проведать? — вопрошал он, нервно теребя ворот.
Но против моего красноречия — а точнее, красноречия Митрофана — устоять было невозможно.
Переночевал у Дмитрия в Чернореченске. Тот встретил меня с таким энтузиазмом, будто я привёз ему лично ящик с золотом. Городок, кстати, выглядел так бодро, что даже унылые серые дома, казалось, прихорошились и надели праздничные бантики.