Дятловы, как выяснилось за рюмкой чая, просто лопаются от счастья: деньги сыплются как из рога изобилия, даже разбирать не успевают.
Пять дней спустя я наконец добрался до деревни Крайней. Названия здешних населённых пунктов — это вообще отдельная история. Видимо, картографы в момент их придумывания либо страдали от творческого кризиса, либо просто бросали жребий между словами из словаря. «Крайняя» — ну что может быть проще и информативнее? Хотя, возможно, это был тонкий намёк: «Дальше ехать некуда, поворачивай обратно!»
За деревней начинались те самые земли, ради которых я и пустился в это путешествие. Дальше — только медведи, волки и, возможно, пара‑тройка отшельников, решивших, что цивилизация — это слишком шумно.
Я спешился и привязал Гниду к столбу у колодца. Кобыла недовольно фыркнула, будто говоря: «Ну и зачем мы сюда припёрлись? В лесу было гораздо приятнее!»
Оглядевшись, я направился к самому большому дому в деревне — наверняка там и жил староста. У крыльца меня встретил крепкий мужчина с седыми волосами и суровым взглядом.
— Чем могу помочь, путник? — спросил он, слегка поклонившись.
— Здравствуйте, — ответил я. — Я хотел бы поговорить со старостой.
— Так это я и есть, — усмехнулся мужчина. — Чем могу?
— Меня интересует всё, что вы знаете об этих землях, — сказал я, стараясь не выдать своего волнения. — Слухи, легенды, может быть, какие‑то истории от местных охотников?
Староста нахмурился и задумчиво потёр подбородок. И начал свой рассказ…
Из его рассказа выходило, что каких‑то специфических опасностей нет. Пару раз охотники замечали следы туманных волков, но потом они пропали. Бандитов тут отродясь не водилось. Так, обычное зверьё — волки да медведи. Но, видимо, еды в лесу хватает, и в деревню они не заходят.
Я объяснил ему примерную местность, которая меня интересует. Но староста сказал, что туда из местных никто не ходит — потому как никому это не надо.
Третий день я один, без Гниды, блуждал по лесу. Обнаружение и поиск жизни работали на полную. Магия тихо струилась во мне, готовая вырваться наружу при первой же опасности.
Опа, есть засечка. Впереди — четверо живых.
Осторожно продвигаясь вперёд, я вскоре подошёл к небольшой поляне, где увидел лагерь: штук семь кривых домиков из чего‑то и палок, костёр, а вокруг — люди. Одни были в кожаных доспехах, с оружием и с самодовольными лицами, другие — в рваной одежде, с измождёнными лицами. Пленные крестьяне, без сомнения.
Спрятался за деревьями и стал наблюдать. Видно было, что «богато одетые» распоряжаются крестьянами, заставляя их работать. Вблизи лагеря виднелись ямы и следы раскопок — очевидно, чего‑то добывают. Это я удачно заглянул.
Я продолжал наблюдать за лагерем, пытаясь придумать, у кого бы спросить про всё происходящее. А то уже вторая половина дня, как‑никак, и надо бы действовать пошустрее.
После нескольких часов наблюдения я заметил, что один из охранников отошёл от лагеря — видимо, решил справить нужду. «Вот у него и спросим».
Когда он отошёл подальше от лагеря, я быстренько парализовал его. Охранник замер, не в силах пошевелиться. Я быстро связал его и заткнул рот кляпом, после чего оттащил ещё дальше от лагеря.
— Ну что, дружок, — сказал я, присев перед связанным охранником и достав кинжал, — пора поговорить. Кто вы такие и что тут делаете?
Охранник лишь мотал головой, явно не собираясь выдавать информацию с кляпом во рту. После недолгих уговоров и одного отрезанного пальца он начал мне отвечать. Кляп я, естественно, не вытащил — хватило простых кивков головой от пленного. А то ещё орать начнёт и предупредит всех. А ведь тогда уже сюрприза не получится.
По итогу нашей беседы было выяснено, что именно сейчас вся банда тут, магов у них нет, добывают золото, крестьяне вроде как были пленными — и всё… Мне попался не особо знающий бандит. Есть ли у них какая‑нибудь «крыша» в виде аристократов, он не знал.
Отступив на несколько шагов от пленного, я начал обдумывать план дальнейших действий. Хотя что тут обдумывать — нужно было освободить крестьян и разобраться с бандитами.
Бандитов всего‑то семнадцать рыл. Возвращаюсь обратно к поляне. Девять человек сидят в куче за столом, причём, что хорошо, стол немного в стороне от лагеря. Можно попробовать накрыть одним ударом. Остальные смотрят за крестьянами. То, что надо. Передвигаюсь по лесу так, чтобы выбежать прямо к столам.
Понеслась.
Выбегаю и мчусь прямо на тех, что за столом. Они меня даже увидели не сразу — вообще расслабленные. Я даже бежать стал помедленнее. «О, наконец‑то увидели», — думаю, — начали орать. Смотрю — те, кто наблюдал за крестьянами, тоже зашевелились.
По столу отрабатываю огненным шаром с разрывом. Огненный шар с грохотом разорвался над столом, разбрасывая в стороны обломки дерева, ошмётки одежды и бандитов, причём большинство — по частям. «Красиво разлетелись, выживших наверняка нет». А, нет — вон один шевелится. Добежал и аккуратненько смахнул ему голову.
Стол отработан. Вижу первого из оставшихся восьми. Мчусь к нему. Тот на меня замахивается мечом и бьёт сверху вниз. Эх, ну кто ж так делает‑то? Легко обхожу его справа и втыкаю меч в шею. В метрах пяти показывается ещё один из‑за дома. Этому, пожалуй, и огненного шара хватит без спецэффектов.
Тем временем оставшиеся бандиты начали осознавать, что ситуация выходит из‑под контроля. Они попытались объединиться и изобразить более серьёзное сопротивление. Я использовал этот момент, чтобы внести больше хаоса, — применил несколько световых вспышек. Они ослепили нескольких бандитов, лишив их возможности адекватно оценивать ситуацию.
Один, видимо, был более опытный или просто хитрожопый. Попытался организовать контратаку. Он выкрикнул какие‑то команды, и четверо человек ринулись на меня с мечами. Я встретил их холодным спокойствием — мой меч сверкал в воздухе, нанося точные удары. Я, естественно, только уклонялся и атаковал. Парировать даже не думал — силёнок не хватает. А то пару раз парируешь — и рученька‑то отсохнет.