— Нет. Есть у меня один должник, который по результату возьмёт.
— Митрофан, откуда такие связи? — спросил я, слегка ошарашенный такими новостями.
— Да так… Старый знакомый.
Честно говоря, я был в тупике от этой байки про знакомого. Костян, видимо, тоже. Ведь такие «знакомые» обычно требуют предоплату в виде горы золота, а не верят на слово. Митрофан с хитринкой посмотрел на меня. Во взгляде так и читалось: «Не надо уточнять — всё равно совру».
Мы немного посидели, каждый думая о своём.
— Что по второму вопросу, Константин?
— Пока собираем информацию.
— Про Бочкарёвых есть что добавить?
— Нет.
Гнида фыркнула, когда я вскочил в седло, явно недовольная тем, что мы покидаем кабак так быстро.
— Ну что, старик, будем ждать ответа от твоего «должника»? — спросил я, пока лошадь нехотя поворачивала к крепости.
Митрофан хмыкнул, поправляя потрёпанный плащ:
— Письмо отправлю с утра. Если он согласится, то назовёт цену, а дальше — дело времени.
Мы въехали в крепостные ворота, где уже заканчивался вечерний развод караулов. Солдаты козырнули, но в их глазах читалось любопытство: куда это их начальство так поздно шляется?
Мария всегда была хорошей девочкой. Она слушалась родителей и прилежно училась. Два старших брата никогда не давали её в обиду. В общем то, она никуда не лезла, особенно в сомнительные компании.
Она была любимой дочкой, которую всегда баловали. Родители даже успели заключить очень выгодную помолвку с графом Соколовым. Единственное, что смущало, — о Соколове ходили не очень хорошие слухи. Но Мария всё же надеялась на лучшее, верила, что ей удастся поладить с мужем и стать счастливой.
Подруги Марии, с которыми она дружила с детства, были несказанно рады за неё. Этот брак действительно считался блестящей партией. Во время долгих посиделок с ароматным чаем и свежими плюшками подруги единогласно пришли к выводу: «Надо брать!»
Род графов Соколовых, хотя и уступал в богатстве баронам Бочкарёвым, обладал другим ценным капиталом — близостью к императорскому двору. Отец Марии искренне радовался заключённой помолвке: теперь многие рабочие вопросы решались буквально по одному его слову, без привычных бюрократических проволочек.
Это был её первый выход в свет. Скорее всего, он же стал и последним…
Она плохо помнила все события, но постепенно восстановила их в памяти. На балу ей всё было интересно и необычно: большая семья императора, много важных людей, красота дворца. Многие подходили к ней, здоровались, представлялись и знакомились.
Потом она увидела, как к ней направляются принцы Алексей и Александр. Александр был её одноклассником, и иногда она даже мечтала, что выйдет за него замуж и станет принцессой, а лучше — императрицей. Но вместо приветствия Александр вдруг плеснул в неё чем-то. Начало сильно жечь, боль нарастала, и сознание померкло; кажется, она даже кричала.
Дальше она помнила урывками: кто-то кричал, куда-то бежал, ругался… Потом она пришла в себя в своей комнате дома, а вокруг было много людей. Она слышала их голоса, словно они говорили с ней издалека — звук был сильно приглушён. Она то засыпала, то просыпалась. Вокруг менялось только количество людей — с каждым разом их становилось меньше.
— Что произошло? — прохрипела Мария, в очередной раз придя в себя и увидев у кровати маму.
— Всё хорошо, доченька, ты жива! Всё будет хорошо, — со слезами на глазах ответила мама.
Позже мама поведала ей о последствиях того злополучного выхода в свет. На следующий день, взглянув в зеркало, Мария потеряла сознание. Родители клятвенно заверяли, что она снова станет такой же красивой, как и была.
Прошло несколько дней, и она начала понимать: что-то шло не так. Лекари приходили и уходили, ничего не объясняя. Все серьёзные разговоры между отцом и матерью происходили за дверью её комнаты. Отец становился всё мрачнее.
С одной стороны, физическое состояние улучшалось: тело болело меньше, дыхание становилось легче, начало возвращаться зрение во втором глазу.
Позже она узнала страшную правду: необходимое лекарство не только стоило огромных денег, но и было недоступно. Отец не прекращал попыток его найти, но безуспешно.
Граф Соколов расторг помолвку. Подруги, навещавшие её после инцидента на балу, постепенно стали приезжать всё реже, пока визиты совсем не прекратились.
Она осталась одна — без друзей, без мужа, без прежней красоты. В долгих вечерних беседах с отцом перед камином ей открывался новый, жестокий мир, о существовании которого она и не подозревала.