Комендант поднял бровь.
— Если ничего не делать, то что дальше? — добавил я.
— А если столица решит, что мы самоуправляем?
— Тогда вы скажете, что поручили это мне, и я таким образом решил вопрос. Ещё пригрожу, что в случае отказа пожалуюсь императору. Им же самим невыгодно, чтобы этот договор до императора дошёл. Потом к военному ведомству вопросы будут по закупочным ценам.
— Ладно. Но если меня повесят, я являться вам во сне и орать под окнами.
— Справедливо.
— Отправляйте запрос и ждите ответ.
Митрофан фыркнул, но в его глазах мелькнуло что‑то отдалённо напоминающее уважение.
— Ладно. А что с амулетами?
— Да хоть с этим вопрос решите. А там подумаем. Амулеты — это не доспехи, там денег очень много нужно.
Тишина повисла между нами. Где‑то во дворе кричал сержант, ругая новобранцев; слышался звон молота по наковальне — обычные звуки оживающей крепости.
Глава 6
За два месяца крепость из полуразрушенного форпоста превратилась в нечто, отдалённо напоминающее военный объект. Стены больше не осыпались при каждом порыве ветра: трещины заделали, бойницы расчистили, а на башнях даже появились новые флаги. Правда, сшиты они были из старых запасов, но смотрелись бодро.
Казармы наконец перестали напоминать сараи. Крыши починили, печи сложили заново, а солдаты теперь спали не на голых досках, а на настоящих соломенных тюфяках. Митрофан, конечно, ворчал, что «нынешние молодые совсем изнежились», но даже он не мог отрицать: бойцы стали меньше болеть.
Самое главное — расчистили от леса безопасную зону. Теперь можно было не опасаться внезапного нападения в пути.
Солдаты почти все уже ходили в новых доспехах, и у каждого был новый меч. Единственная проблема — арбалеты. Их начнут делать после того, как все получат новую экипировку, а затем каждому выдадут личный арбалет. Запас на склады — в последнюю очередь.
С амулетами пока дела обстояли неважно. Но мы не отчаивались: ещё недавно обновление экипировки казалось несбыточной мечтой, а теперь вот — получилось.
Гнида окончательно обнаглела: теперь она ела только отборную еду, а на подножный корм брезгливо фыркала. Зато шерсть у неё лоснилась, и даже Митрофан в сердцах признал, что «стерва хоть куда».
Бобров поднял на меня усталый взгляд, перемазанный чернилами палец замер над бумагой.
— Ваше Сиятельство, вы хотите, чтобы я… врал в отчётах?
— Не врал. Просто не упоминал некоторые детали.
Он вздохнул так глубоко, что его бакенбарды зашевелились.
— Например?
— Что я лично проверяю караулы.
— Часто возвращаетесь ночью не пойми откуда?
— Что тренируюсь с солдатами.
— Показушно помахиваете шпагой раз в неделю?
— Что расчистили зону у леса.
— Случайно спалили кустарник во время пьяного пикника?
Я одобрительно кивнул.