- Я попросил его держать себя в руках. Он не станет мешать вам, обещаю.
Я запрокидываю голову, удивленно всматриваюсь в его довольное, как у сытого льва, лицо. Улыбка Чеширского кота становится ещё шире, легкие, быстрые поцелуи хаотично жалят мои щеки, глаза, лоб. Зажмуриваюсь, тихо хихикая, но не сопротивляюсь. Теряю нить разговора, с трудом восстанавливаю мыслительные способности, временно деактивированные ласками мужа.
- Я упустила момент, когда вы с отцом сдружились и благодаря чему?
- Кому, - усмехается Яр, сильнее сжимая меня рукой. – Мы объединились на почве любви к одной взбалмошной девчонке, которую оба хотим сделать счастливой.
- Заперев дома и приковав наручниками к батарее? – заканчиваю его фразу по-своему. - Методы у вас странные.
- Я исправлюсь, Таюш. Дай мне шанс.
******
Мы приезжаем к маме ближе к вечеру, останавливаемся посередине серого двора, окруженные такими же унылыми высотками. Над нашими головами сгущаются грозовые тучи, с мрачного, тоскливого неба меланхолично срываются первые капли дождя.
- Если я правильно запомнил адрес, который ты однажды озвучила, то нам нужен этот дом, - взмахивает рукой Яр, указывая направление.
У погоды портится настроение, и она, как истинная обиженная женщина, решает наказать всех вокруг, обрушивая на нас холодный ливень. Спешим спрятаться под козырек, Яр открывает передо мной дверь в подъезд, но я бросаю взгляд на детскую площадку, скучную и депрессивную, как и все здесь.
Единственное яркое пятно – девчушка в красной шапочке, жёлтой курточке и резиновых сапожках, которая выскакивает из песочницы и прячется от дождя в игрушечный домик. Домой почему-то не уходит, а поблизости ни одного взрослого.
- Таюш, куда ты? Заболеешь, - обеспокоенно зовет меня Яр, но я, как под гипнозом, иду по лужам к площадке. – Нашла время для прогулок, - ворчит, следуя за мной.
Вода затекает за воротник, плотной стеной стоит перед глазами, а я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть малышку, которая кажется мне смутно знакомой. Наклонившись, заглядываю в окошко домика.
- Любочка? – мягко улыбаюсь, но тут же хмурюсь. - Что ты здесь делаешь одна?
Девчонка осторожно высовывается мне навстречу, внимательно изучает меня, а потом протягивает крохотные ручки. В серых, под стать окружающей местности, грустных глазах вспыхивает огонек надежды. Люба узнает меня, хотя мы всего несколько раз общались по видеосвязи. В остальные дни она или болела, или спала. По крайней мере, так говорила мне мама, когда я просила позвать сестру к телефону.
- Тяя? – радостно вскрикивает она и бросается мне на шею. Я чуть не падаю назад, но Яр придерживает нас обеих. – Ты заб-бер-решь меня? – заикаясь, умоляет меня.
- Солнышко, всё хорошо, только не плачь, - уговариваю ее, покачивая на руках. – Ты вся дрожишь. Наверное, замерзла под дождем? Почему ты не в больнице? Мама говорила…
Осекаюсь. Неприятное предчувствие грызет меня изнутри, но я отчаянно отгоняю его. Не хочу верить! Не выдержу предательства от самого родного человека.
- Не-е-е-е, я не болею, - активно качает головой Любочка, и что-то надламывается у меня внутри. – Я гуляю.
Некоторое время я внимательно изучаю ее, пока, наконец, не принимаю тот факт, что выглядит малышка бодрой и здоровой. Она точно не похожа на ребенка, перенесшего несколько операций, одна из которых была… вчера.
Капли дождя окропляют лицо, смешиваются со слезами обиды. Последняя надежда тает и растворяется в грязных лужах под нашими ногами.
- Боже, какая же я дура.
Я тяжело вздыхаю, на миг прикрыв глаза, и ощущаю, как Яр поглаживает меня по спине. Оборачиваюсь, ловлю его сочувственный взгляд, на душе становится ещё противнее.
Идиотка! Доверчивая курица!
Я постоянно ссорилась с мужем, даже сбежала от него, а он все это время был прав по поводу моей матери. Как и папа.
- Нет, не дур-ра, - спорит Люба. – Тяя хор-р-р-рошая! – и гладит меня по бесцветным волосам.
Улыбнувшись, я чмокаю ее в ледяную щеку, и вздрагиваю. Заботливо укутываю малышку, затягиваю шарфик на ее шее, прижимаю продрогшее тельце крепче к себе.
- Идём домой скорее!
- Неть! – брыкается она. - Там дядя! Б-ба-шой, злой и стр-рашный!
- Дядя? А где твой папа?