- Наверное, это максимально глупый вопрос, но.… - аккуратно произношу, боясь попасть под горячую руку. – Почему вы развелись?
- Букет причин, однако я терпел долго. Слишком долго, - рявкает он. – Сорвался, когда она мне изменила и залетела от любовника. Пришла как ни в чем не бывало, предложила оставить ребенка, чтобы хоть один у нас без отклонений родился.
- Чего-о? – разгоняюсь я, догадываясь, о ком речь. – Значит, Тая с отклонениями? Вы охренели?
- Так выразилась эта тварь, - кривится с отвращением. – Она не любила нашу дочь. Наоборот, стеснялась ее. Постоянно винила меня за то, что Тая особенная, ведь в моем роду ген альбинизма. Общих детей не хотела, чтобы это не повторилось. В итоге решила родить от другого мужика, но малыша выдать за моего. Растить его в семье, дальше тянуть из меня деньги, а Таю отправить в школу-интернат, с глаз долой, будто ее никогда не существовало.
- Она долбанутая? – не выбираю выражений.
- Всего лишь расчетливая пустышка, на крючок которой я попался по молодости. Я верил, что у нас любовь, строил планы на будущее, мечтал о большой семье. Не сложилось, - вздыхает тяжело, массируя переносицу. – Когда я понял, что она из себя представляет, то выгнал ее из дома, подал на развод. Через несколько дней она, не задумываясь, сделала аборт, чтобы я принял ее обратно и простил. Это стало последней каплей. Я лишил бывшую материнских прав, выбросил все, что было с ней связано, и оградил Таечку от ее пагубного влияния.
- Просчитались, Влас Эдуардович. Тая нашла свою мать, - сообщаю негромко, не в силах отойти от шока. Хочется свернуть тёще шею. – Почему вы не рассказали ей все?
- А ты почему о проекте не рассказал? – парирует он, и я опускаю голову, принимая поражение. Два идиота. – Я защищал любимую дочь от жестокой правды. Как бы чувствовала себя Тая, если бы узнала, что родная мать всю жизнь презирала ее из-за альбинизма? Что хотела оставить в роддоме? Что ей было стыдно показывать дочку подругам? – с болью в голосе говорит Воронцов. Отрицательно качает головой. - Не-е-ет! Таисия никогда об этом не узнает! Она останется моей принцессой. Пусть лучше я буду отцом-тираном.
- Что ж, это звание за вами прочно закрепилось, особенно после того, как вы втянули Таю в брак по расчету, который я сорвал. Она убеждена, что вы хотели избавиться от нее и выгодно продать Макеевым, - высказываю все, о чем плакала ночами жена, прижимаясь к моей груди.
- Это не так! Я все делал ради дочери! – горячо протестует Влас. - Я не могу опекать Таю всю жизнь, а она наивная и маленькая, совершенно не приспособлена к суровой жизни, поэтому я решил доверить её Макеевым. Прописал условия, всё предусмотрел, как мне казалось. Олег должен был защитить её вместо меня, если….
- Если что? – напираю, когда он осекается и умолкает. – Какого чёрта с вами происходит? Болеете? Умираете? – предполагаю худшее. И дергаюсь - для Таюши это станет ударом.
- Не дождешься, - отмахивается тесть устало. – Жить буду, если можно это так назвать. Однако скоро я буду не в состоянии заниматься бизнесом, и мне надо, чтобы кто-нибудь занял мое место и продолжил дело. Тая не осилит, ее сожрут и не подавятся. Я надеялся на зятя, - окидывает меня оценивающим взглядом. – Ты далеко не идеальный кандидат на эту роль, но хотя бы Таечку в беде не оставишь и будешь заботиться о ней.
- Если вы не заметили, я без пяти минут в разводе, - раздраженно киваю на оставленное на столе кольцо. – По вашей милости. Так что хватит говорить загадками. Признавайтесь, что с вами стряслось?
- В моем мозгу происходят необратимые процессы, - хмуро и нехотя бубнит он. – Врачи не дают точных прогнозов. Год, два, а может быть уже завтра, - делает паузу, чтобы выпалить на одном дыхании. – Я не то что вас, я себя узнавать не буду. Мне грозит ранняя форма деменции.
- Так себе перспективы, - растерянно бормочу, потирая взмокший лоб. - С виду вы вполне адекватный, не считая ужасного характера. Может быть, это какая-то ошибка? - прищуриваюсь с надеждой, но он отрицательно качает головой.
- Нет. Этот месяц нужен был мне не только для того, чтобы вынести вердикт о вашем браке, но и для повторного обследования. Ошибки нет.
Приплыли....
- Так, стоп, закрывайте к чертям свой шкаф со скелетами, пока меня не завалило и не придавило костями! Пока вы ещё в здравом уме и твердой памяти, давайте найдем Таю. Только где?
- Она могла сбежать к матери?
- Она могла. Сбежать. К матери, - заторможено повторяю за ним.
Телефонный звонок сбивает ход заржавевших шестеренок, которые со скрипом крутятся в моем мозгу. Поднимаю трубку, ворчу что-то неразборчивое, а сам барахтаюсь в своих мыслях.
- Ярослав Владимирович, слава небесам! До тебя не дозвониться, - доносится знакомый мужской бас, непривычно встревоженный и нервный.
- Тихон! Тая с тобой? – ору на эмоциях.
Включаю громкую связь, чтобы Воронцов слышал наш разговор. Он не меньше меня волнуется – теперь я четко понимаю его мотивы и истинное отношение к дочери. Уверен, даже в беспамятстве он на подкорке будет дальше о ней беспокоиться. Впрочем, как и я... Не хочется признавать, но мы с Власом во многом похожи. Поэтому оба облажались с самой дорогой девочкой на свете.
- Мы в аэропорту, - отрезает лесник и по совместительству тайный телохранитель моей жены. Такую ценность я мог доверить только ему, но, кажется, начинаю жалеть об этом.
- Что? Какого? Зачем ты? – захлебываюсь от возмущения. – Уволю к чёрту! В случае форс-мажора ты должен был остановить ее, а не подвозить!
- Если бы это сделал не я, хозяйка уехала бы с кем-нибудь другим и нашла приключений на свою голову. Вы же прекрасно знаете свою жену, - резонно отмечает он. - Я вовремя перехватил ее у дома с вещами, с трудом уговорил сесть в машину. Решил, что контролируемый побег лучше хаоса.
Часто, шумно дышу. Ноздри раздуваются, как у быка на арене. Кислорода остро не хватает.
Тесть неотрывно смотрит на телефон и молчит, весь обращаясь в слух.
- Где сейчас Тая? Возле авиакассы? Не дай ей купить…