Неотесанный Йети – один из немногих, кто видел меня настоящей…. всюду! Неужели он мой первый мужчина? Я даже не помню, как это было.…
- Катастрофа, - выпаливаю вслух. – Позор на всю жизнь!
- А тараканов твоих мы вылечим, - невозмутимо продолжает Яр. Грубовато кладет тяжелую лапу мне на макушку, похлопывает, как щенка, треплет прическу, которая колом стоит, и морщится. Демонстративно вытирает ладонь о штаны. - Как твой законный муж, я теперь имею полное право тебя отмыть и вернуть в первозданный вид, чем с удовольствием и займусь в ближайшее время.
Пока я возмущенно хлопаю губами, как рыбка без воды, он становится на одно колено, задирает моё платье и обхватывает тонкую лодыжку горячими ладонями, обжигая кожу сквозь тонкий капрон белых чулок. Бесцеремонно скользит вверх к бедру.
– Хмм, симпатично, - хмыкает, оттянув пальцем подвязку. Шлепает резинкой по коже.
- Ты обещал меня не трогать! А наутро заверил, что между нами ничего не было, - продолжаю сокрушаться, а он бесстыдно лапает меня, прежде тем как одеть. – Почему ты не сказал?
- Ты так страдала из-за того, что целовалась с таксистом… Я решил не уточнять, что ты ещё и ночь со мной провела, - выплевывает с сарказмом, будто я оскорбила его мужское достоинство. – Тем более, я тоже не сразу вспомнил, что произошло, а потом надеялся – пронесет. Однако мои «бойцы» решили иначе.
- Невозможно! Я не могла не заметить свой первый раз и тем более забеременеть, - неуверенно спорю. – Ты снова мне лжешь, ведь так? Только я не понимаю, зачем…. – с надеждой ловлю его взгляд, а он избегает прямого зрительного контакта, будто стыдится.
- Все возможно, принцесса. Мы не предохранялись, - усмехается одним уголком плотно сжатых губ.
Стираю ухмылку с его лица хлесткой пощечиной. Ладонь горит и жжется, а Яру всё равно, как если бы я его погладила. Он и не почувствовал ничего. Столб деревянный, а не человек.
- Не верю! Я бы никогда…
- Давно месячные были? – перебивает меня. Так прямо и грубо, что я давлюсь воздухом.
- Хам! – бью его по плечу, а сама вспоминаю свой цикл. Он вполне мог сбиться из-за резкой смены климата. – Сразу же после той ночи...
Яр мысленно подсчитывает сроки, шумно выдыхает через рот и проводит ладонью по нахмуренному лбу.
- Это были не они, Таюш, - произносит без тени ехидства. Его голос на секунду надламывается, становится тихим, ласковым и виноватым.
- Ярослав, как ты мог? - чуть не плачу, принимая неизбежную истину: я переспала с первым встречным, как какая-то... - Я была не в себе, так что это насилие, - пищу в свое оправдание.
Он смиренно пожимает плечами, опускает голову, не пререкается. На автопилоте дальше возится со мной, мыслями витая где-то далеко. В домике лесничего, где все случилось?
Не хочу верить! Боже, за что?
Слезы обиды стекают по щекам, а я неловко вытираю их тыльной стороной ладони, размазывая макияж.
Яр посматривает на мое заплаканное лицо, не говорит больше ни слова, а только недовольно пыхтит, как огнедышащий дракон. С трудом натянув на меня лыжные штаны, он достает перочинный нож и срезает с меня длинные пышные юбки. Небрежно, как будто кукурузу чистит. Самое модное свадебное платье из новой коллекции известного бренда лохмотьями летит к нашим ногам, погибает под грязными ботинками хмурого Яра. Я остаюсь в оборванном корсете, на который он тут же накидывает куртку. Застегивает молнию, едва не прищемив мне подбородок, однако в последний момент заботливо подставляет руку.
- Какой же ты.… - с разочарованным стоном закрываю лицо ладонями. Хочу спрятаться от позора, но он по-прежнему стоит напротив. - Невоспитанный грубиян, паяц и абсолютно не в моем вкусе, - убираю руки, что выпалить ему прямо в глаза: - Неважно, что между нами было! Я никогда не стану твоей женой.
Мой истеричный крик звучит в унисон с грохотом и ругательствами, доносящимися из зала. Отец там рвет и мечет, как бешеный бык, а ему нельзя нервничать. Макеев наверняка тоже в ярости. Что касается Глеба…. Этому, как обычно, плевать. Хорошо, если под шумок регистраторшу не зажимает где-нибудь в углу. От него чего угодно можно ожидать.
В моей жизни было всего двое мужчин. Один бабник, второй насильник. Нормальных где-нибудь делают? Или я не заслужила?
- Ты капризная папина дочка с дрянным характером, - парирует Ярослав жестко, нависая скалой надо мной. Упирает руки в бока. Я всхлипываю, он раздражен, а за его спиной охрана пытается вынести дверь. – Я тоже не в восторге, что все так произошло, но ответственности с себя не снимаю. В нашей семье мужчины детей не бросают, поэтому ты УЖЕ моя законная жена. Как минимум, на девять месяцев.
Каждое слово этого дикаря больно ранит, как и ситуация в целом. Не понимаю, почему так остро реагирую на него, но слезы крупными градинками неконтролируемо скатываются по щекам. Он продолжает орать на меня, в то время как я сама в шаге от истерики.
Я переспала чёрт-те с кем и, возможно, залетела от него, моя свадьба сорвана, а мечты о встрече с матерью накрылись медным тазом. После сегодняшнего финта отец точно запрет меня в четырех стенах без средств связи и, главное, без карт и финансов. Как я буду помогать больной сестре? Он и слушать ничего не захочет – все, что связано с новой маминой семьей, у нас вне закона.
Плотный клубок нервов, который образовался в моей груди этим утром и накручивался, стягивался, запутывался на протяжении всего дня, наконец рвется, выпуская наружу нити эмоций.
- Только через мой труп, - рявкаю упрямо.
Пройдясь по мне напряженным, темным взглядом, Яр хватает меня за руку и выводит на улицу. Ноги в огромных ботинках увязают в снегу, нос и мокрые щеки немеют на морозе. Я чуть не падаю под гусеницы снегохода, но тут же отшатываюсь от него.
- Я с тобой не поеду, - продолжаю пререкаться. - На ходу спрыгну.