Введение в логику: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ясно, что от понятия формальной логики, от большей или меньшей широты его, во многом зависит и то, какая логика противополагается формальной. Обыкновенно под формальной логикой ясно или смутно подразумевается формальная логика в узком первоначальном, кантовском смысле слова с ее тесными пределами. Ей противопоставляется гносеологическая логика, исследующая и материальные предпосылки знания; затем метафизическая (о которой далее, § 37); чаще же всего формальной логике в английских руководствах, французских и наших (до последнего времени) противопоставляется индуктивная логика, учение о научной индукции, систематически впервые разработанное Д. С. Миллем, как логика «согласия мысли с действительностью». Нередко и та и другая логика входят в одно и то же руководство, как две части логики. – Наконец, в последние десятки лет у многих логиков учение об индукции объединено с исследованием других общих методов познания в общую методологию наук. В таких случаях обычно формальная логика оставляет первую часть логики, методология – вторую часть. – В последнюю может входить далее и методология отдельных областей наук – математических, естественных, гуманитарных и т. д. Иногда методология называется прикладною логикой. – Она имеет отчетливо выраженный конкретный характер. Таким образом формальная и конкретная логика в этом случае не исключают, но дополняют друг друга. Логика последовательности служит как бы преддверием к логике материальной истины.

Формальная логика издавна чувствовала свое родство с другой великой формальной наукой – математикой. Все попытки приближения к математическим методам исходят из этого направления логики, так называемые математическая, символическая логика или логистика.

Глава V

31. Следующий важный пункт разногласия в том, чисто ли теоретическая наука логика, или нормативная (как, например, этика) или же практическая (как любая «техническая» наука, «теория искусства» и т. д.).

Если логика чисто теоретическая наука, знание ради знания, то, конечно, и она может иметь некоторое косвенное отношение к практике, как астрономия, физиология, чистая математика. Но это чисто побочное и случайное ее свойство, как и других теоретических наук: никаких «норм» и «практических правил» она не дает и не может дать. – Если логика чисто нормативная наука (возможность которой особенно отчетливо выдвинута Гуссерлем), то он не исключает, а требует теоретической разработки материала, на основе которой только и возможна выработка норм. Но она исключает практические задачи логики.

Норма – это идеальная схема, идеальный закон, который должен быть осуществлен, если знание хочет быть совершенным знанием. Таким образом чисто нормативная логика есть одна из наук о том, что должно быть; но есть ли на самом деле, осуществляются ли ее нормы в действительном знании и как их осуществлять – до этого ей нет дела. – Практическая логика предполагает и теоретическую основу, и выработку норм. Она зиждется, например, на убеждении, что мышление «должно стремиться» к этим идеальным образцам и «может постепенно более и более приближаться (к ним), хотя без надежды когда-либо совершенно сравняться с ними» (Бакман). Поэтому задача ее – изучить условия практического применения норм, способы, какими их применяют на практике; выяснить, что способствует и препятствует их осуществлению; выработать на основании всего этого правила для различных областей их применения и т. д.

32. В древности логика имела по преимуществу практический характер и возникла она главным образом из практических побуждений. Тогда видели ее практическую пользу преимущественно в области искусства убеждать и спорить. В эту сторону и направлялась главная ее работа. По существу, подобное же понимание задач логики господствовало и в Средние века, и позже. Иногда логика прямо отождествлялась с риторикой или частью риторики (ars bene disserendi bene disputandi).

Около эпохи Возрождения хлынул поток новых мыслей, открытий, изобретений и вместе с тем отчетливо встала мысль об иной практически полезной логике – логике открытия новых знаний, логике изобретения, эвристической логике. Стали стремиться обратить ее в безошибочный универсальный метод исследования вопросов или, по крайней мере, в теорию такого метода; при этом с самого начала пути резко разошлись; образовались две раздельные волны логической мысли, на вершинах которых находятся два мыслителя, Фр. Бэкон и Лейбниц.

33. По мнению Бэкона, цель истинной науки – познание природы для господства над ней. Единственный путь к этому познанию природы – опыт, особенно эксперимент. – Основанное на них методическое исследование – вот путь к открытию новых истин. Когда будет надлежащий метод, то для открытий почти не потребуется дарования. Ведь непривычный, пользуясь циркулем, лучше проведет окружность, чем самый привычный без циркуля. Такое же отношение между знающими настоящий метод и не знающими его. – Аристотелевская логика не может помочь в этом деле. Нужна новая логика.

Иным путем шел Лейбниц. И для него логика главным образом «искусство изобретения». Но единственная надежная дорога к этому искусству – та же, что в математике. Собственно, истинная логика, или по крайней мере часть ее, тождественна с математикой. В уме Лейбница носились грандиозные планы универсального математического (или логического) исчисления, охватывающего не только количественное, но и всевозможные отношения; планы универсального метода всяческого познания. Эти идеи Лейбница, оцененные вполне лишь недавно, и многочисленные опыты его в этом направлении предвосхитили многое, что пытаются сделать в наше время в логистике, и таким образом логистика есть частичное осуществление планов Лейбница.

34. В наше время мысль об эвристической логике большинством логиков отвергается. Логика есть «логика проверки» уже найденного (Введенский), «логика доказательства» (Милль). Поэтому и практическое применение логики относят главным образом к области критики и доказательств. – Однако некоторые исследователи не отрицают и эвристического значения логики (Лосский). – Зато определенно эвристический характер носит логистика. Задачи и стремления Лейбница остались ей близки по самому существу метода, хотя руководящие в наше время логисты и ставят обычно на первый план другие цели – в связи с переработкой математики.

35. Практическою логикой (Logica utens) уже предполагаются чисто нормативная и теоретическая логики (Logica docens). В общем нормативный характер логики принимает в наше время большинство исследователей[5]. Среди них возникают, однако, разногласия, важные главным образом для гносеологии – в каких пределах логика нормативна? Вопрос касается основных законов логики. Большинство принимает четыре таких закона: законы тождества, противоречия, исключенного третьего, достаточного основания. Все ли они имеют характер нормативных законов?

Некоторые признают все их естественными (Глаголев). Многие считают все их нормативными (Дробиш, Гуссерль). Другие держатся посредствующего мнения. «Лишь часть законов логики принадлежит к нормативным, а часть к естественным» (А. Введенский). Какие именно законы естественны, какие нормативны – об этом тоже идет спор. – Наконец, некоторые из этих законов могут считаться в применении к одному материалу естественными, в применении к другому – нормативными. Так закон противоречия можно считать нормативным для мышления и естественным для представлений (Альб. Ланге, Введенский).

36. Чисто теоретическая логика – продукт позднейшего времени, в связи с понятием науки о знании как таковой. «Логика (“временно”. – С. П.) должна быть… чисто – теоретическим видом изучения познавательной деятельности» (Н. Грот). «Логика излагает общую теорию умозаключений, верную в общем и в абстракции; когда она выходит за эти пределы, она перестает быть логикой и становится… бесплодной химерой, вопиющей о своем погребении» (Брэдли). Приверженцев чисто теоретической логики сравнительно немного.

Глава VI

37. Следующая важная проблема, по существу, проблема гносеологического и онтологического характера. Но то или иное решение ее может оказывать большое влияние на разработку логического материала. Постольку она должна быть рассмотрена и в теории логики. Это – вопрос об отношении знания к бытию, мысли к действительности.

Логика может различным образом относиться и этому вопросу. Можно принять то или иное решение его, как удобную для логических исследований предпосылку (ср. § 8). Обычно молчаливо принимается та предпосылка, основываясь на которой выросла большая часть знания: знание есть в той или иной форме отображение действительности. Иногда это решение вопроса принимается за необходимую предпосылку, постулат, например, в таком виде: «…логические формы имеют значение постольку, поскольку отображают действительные отношения явлений природы» (Карвет Рид). – В общем, когда центр интереса переносится на гносеологию и строится гносеологическая логика, точка зрения удобства исследования отходит на задний план и выдвигается требование построить логику из «истинных» предпосылок. Тогда проблема отношения мысли и действительности становится предметом особого внимания.

38. Одно из наиболее интересных решений проблемы заключается в утверждении, что мысль и бытие (или по крайней мере часть бытия) – одно и то же. Поэтому основные формы нашей мысли суть вместе с тем и основные формы бытия. Исследуя законы мысли, мы вместе с тем исследуем и законы бытия. Логика таким образом становится онтологией, наукой о бытии, – онтологической или метафизической логикой. —

В тех случаях, когда предполагается, что все бытие, вся действительность по существу насквозь логичны, получается воззрение, носящее название панлогизма, иногда – логического пантеизма. (Логика – «изображение Бога, как он есть в своей вечной сущности до создания природы и конечного духа» (Гегель).) – Можно, однако, думать, что только часть бытия совпадает с мыслью (Лосский). – При этом одни представители метафизической логики отождествляют бытие с мышлением (Коген), другие с мыслимым (Лосский) и т. д.

С первого взгляда мысль о метафизической логике может показаться парадоксальной. Но она, на самом деле, не так уже чужда нашим обычным воззрениям. Принципы ее, по-видимому, кроются хотя в неосознанной, неопределенной, недифференцированной форме в обыденном мышлении нашего времени. Так, у нас нередко встречаются выражения: «логика событий ведет к тому-то»; «логика вещей требует»; «логика социального движения» и т. п. – Это ведь не всегда одни слова. Под словами здесь нередко кроется смутная мысль о логической необходимости, управляющей тем или иным процессом, той или иной сменой явлений; о логических законах, по которым развертываются явления.

С точки зрения интересов самой логики и ее специальных задач, в том виде как они очерчены в начале этой книжки, отождествление бытия с мышлением ведет в лучшем случае к усложнению логической работы. В конце концов неминуемо приходится считаться с вопросом, как формы и законы мысли проявляются в бытии; логические проблемы становятся онтологическими и обратно. Поэтому метафизическая логика может существовать наряду с обычной, как метафизика, но не заменит ее. Свобода логических исследований требует отказа от всех внелогических интересов.

Глава VII

39. В тесной связи с вышенамеченными проблемами теории логики стоит вопрос об основном методе этой науки. Принадлежит ли она к эмпирическим наукам, вроде, например, истории и теории литературы, ботаники, географии и т. п. – или же к рациональным, вроде математики? Иначе сказать, играет ли в ней преобладающую, решающую роль опыт (наблюдение) или же наблюдение в ней имеет лишь второстепенное значение.

Ясно, что этот вопрос находится в теснейшей связи с вопросом о задачах логики. Если она должна идти по следам последовательного творчества человека, отмечать, описывать и изучать существующие и вновь нарождающиеся формы и методы знания, она не может не быть наукой, основанной на наблюдении, т. е. эмпирической наукой. – Если же наоборот, логика, установив в связи с опытом несколько исходных понятий, считает необходимым далее изучать лишь их свойства и взаимоотношения, обусловленные их внутренней сущностью, то она не будет более обращаться к опыту. Тогда логика – рациональная наука, вроде математики. Это отречение от опыта в связи с возможностью различных комбинаций понятий и дает возможность творить свои новые методы познавания (что особенно проявляется в логистике) и благоприятно для метафизического направления логики.

[5] При этом слово «норма», «нормативный» далеко не всегда имеет тот чистый смысл, который был указан выше. Нередко понятие нормы приближается к понятию «правила», «предписания». В таком случае нормальная логика сближается с практической.