Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ну, каков твой второй вопрос, о дерзновенный? – нетерпеливо проговорил джинн. Он стоял, скрестивши руки, и смотрел сверху вниз на Горация, который все сидел на узком карнизе, не решаясь взглянуть вниз, чтобы не закружилась голова.

– Сейчас, – ответил Вентимор. – Я хочу знать, почему вы намерены разбить меня вдребезги таким варварским манером в оплату за то, что я вас выпустил из бутыли? Разве вам там было хорошо?

– Там я, по крайней мере, имел покой, и никто не тревожил меня. Но, освободивши меня, ты коварно скрыл, что Сулейман давно уже умер и что вместо него царит владыка, в тысячу раз более могучий, угнетающий род наш трудами и муками, перед которыми ничтожны все казни Сулеймана.

– Что такое вы еще вбили себе в голову? Неужели вы имеете в виду лорд-мэра?

– А кого же кроме? – торжественно ответил джинн, – Хотя на этот раз я хитростью избег его мщения, однако хорошо знаю, что он скоро захватит меня в свою власть при помощи ли драгоценного талисмана, который висит у него на груди, или силою того коварного чудовища с мириадами ушей, глаз и языков, которое ты зовешь «прессою».

Несмотря на свое отчаянное положение, Гораций не мог удержаться от хохота.

– Простите, пожалуйста, г-н Факраш, – сказал он, как скоро к нему вернулся дар слова, – но… лорд-мэр! Это уж чересчур нелепо! Да ведь он и мухи не обидит!

– Не стремись более обманывать меня, – с бешенством возразил Факраш. – Разве не из твоих уст узнал я, что духи земли, воздуха, воды и огня покорны его воле? Разве у меня нет глаз? Разве я не вижу отсюда, как трудятся мои пленные братья? Кто же, как не порабощенные джинны, стонут и визжат, звеня оковами и выдыхая пар тащат по мостам страшные тяжести, поставленные на колеса? А другие разве не трудятся таким же образом на грязных водах, задыхаясь от усилий, равно как и третьи, запертые в высокие башни, откуда их дыхание дымом восходит до вышних небес? Разве самый воздух не трепещет и не содрогается от их неустанных усилий, когда они извиваются во мраке и в муках? А ты с бесстыдством утверждаешь, будто такие дела совершаются во владениях лорд-мэра без его ведома? Поистине, ты считаешь меня за глупца!

«Во всяком случае, – рассудил Вентимор, – если ему угодно воображать, что в паровозах, пароходах и всяких машинах скрываются джинны, отбывающие свой срок, то не в моих интересах разуверять его… А даже совсем напротив!»

– Я как-то не уяснял себе, чтобы у лорд-мэра было столько власти, – сказал он, – но, вероятно, ваша правда. И если вам так хочется быть у него в милости, то будет большой ошибкой убить меня. Это его прогневает.

– Нет, – ответил джинн, – ибо я объявлю, что ты легкомысленно говорил о нем в моем присутствии и что за это я убил тебя.

– Вам бы следовало, – сказал Гораций, – передать меня ему и предоставить ему расправиться со мной. Это гораздо правильнее.

– Может быть, и так, – сказал Факраш, – но я возымел к тебе столь пламенную ненависть по причине твоей дерзости и коварства, что не могу отказать себе в наслаждении убить тебя собственной рукой.

– Неужели не можете? – сказал Гораций, доходя до пределов отчаяния. – А потом что вы сделаете?

– Потом, – отвечал джинн, – я перенесусь в Аравию, где буду в безопасности.

– Не слишком-то на это надейтесь! – заметил Гораций. – Видите вот эти проволоки, протянутые от столба к столбу? Это – пути неких джиннов, называемых электрическими токами, и лорд-мэр может через них послать весть в Багдад, прежде чем вы долетите до Фолькстона. Кстати, скажу вам и то, что теперь Аравия находится более или менее под властью англичан.

Он, конечно, врал, так как знал отлично, что если бы и существовали трактаты о выдаче, то все же нелегко было бы арестовать джинна.

– Итак, ты полагаешь, что и у себя на родине я не буду огражден? – спросил Факраш.

– Свидетельствую именем лорд-мэра (которому воздаю всяческое почтение), – сказал Гораций, – что нигде, куда бы вы ни улетели, вы не будете в большой безопасности, чем здесь.

– Но если бы опять я очутился в запечатанном сосуде, – сказал джинн, – то разве и сам лорд-мэр не ощутил бы благоговения перед печатью Сулеймана и не оставил бы намерение тревожить меня?

– О, разумеется, – сказал Гораций, едва решаясь верить ушам. – Вот поистине блестящая идея, дорогой г-н Факраш.

– А в сосуде я не буду принужден работать, – продолжал джинн. – Ибо труд всякого рода был мне ненавистен.

– Я вполне это понимаю, – сочувственно произнес Гораций. – Только вообразите, что вам пришлось бы тащить дачный поезд на взморье в неприсутственный день или что вас заставили бы печатать дешевый юмористический листок, а то и «Военный клич», когда можно удобно и праздно сидеть в кувшине! На вашем месте я бы полез в него сейчас же. Не вернуться ли нам на Викентьеву площадь и не разыскать ли его?

– Я вернусь в сосуд, если нигде нельзя быть в безопасности, – сказал джинн, – но я вернусь туда один.

– Один! – воскликнул Гораций, – Ведь не оставите же вы меня торчать здесь, на краю?

– Ни в коем случае, – ответил джинн. – Разве я не сказал, что низвергну тебя на погибель? Я и то слишком медлю с исполнением этого долга.

Опять Гораций решил, что все пропало, и на этот раз с удвоенным горем, ибо он уже начинал надеяться, что удалось отвратить опасность. Однако он все-таки решил бороться до конца.

– Постойте минутку, – сказал он. – Конечно, раз уж вам так хочется сковырнуть меня, то ничего не поделаешь! Только… если не ошибаюсь… не знаю, как вы без меня исполните конец вашей программы – вот и все!

– О малоумный! – воскликнул джинн. – Какую же помощь можешь ты оказать мне?

– Ну, – сказал Гораций. – влезть в бутыль вы, конечно, сумеете сами, это довольно просто. Но я вижу затруднение вот в чем: уверены ли вы, что сумеете себя закупорить, понимаете? Изнутри-то?