Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Черт побери! – сказал Гораций, окончательно выйдя из терпения. – Уж я-то знаю, что в ней держали! Скажете ли вы мне, что вам за нее нужно?

– Такую редкость не могу уступить дешевле, чем за тридцать шиллингов, – любовным тоном ответил г-н Дильджер. – Иначе продал бы себе в убыток.

– Я дам вам соверен, вот! – сказал Гораций. – Вы сами знаете, сколько тут лишку, это мое последнее слово!

– А мое последнее слово, сударь, что я желаю вам доброго вечера, – сказал достойный торговец.

– Итак, доброго вечера, – сказал Гораций и вышел из лавки скорее с целью заставить уступить, чем отказываясь от кувшина, без которого он вернуться не смел; между тем у него не было с собой ничего такого, что можно бы продать хоть за десять шиллингов в случае, если бы торговец отказался отпустить ему в кредит. А время все шло да шло.

К счастью, эта старая уловка удалась, так как г-н Дильджер выбежал вслед за ним и схватился грязными руками за рукав его пальто.

– Не уходите, сударь, – сказал он. – Я не люблю упускать покупателей. Хотя, даю вам честное слово, невозможно взять соверен за такое произведение искусства! Ну так и быть! Тем более сегодня – мое рождение. Ударим по рукам.

Гораций отдал ему монету и сам остался при нескольких копейках.

– Тут бы должна быть крышка или пробка! – сказал он вдруг. – Куда вы ее дели?

– Нет, сударь, в этом вы ошибаетесь! Уверяю вас, у горшков такого образца никогда не бывает крышек. Никогда!

– Вы так думаете, да? – сказал Гораций. – Ну а я лучше знаю. Впрочем, все равно, – прибавил он, вспомнив, что печать осталась у Факраша. – Я возьму ее, как есть, завертывать не беспокойтесь. Я спешу.

Было почти темно, когда он вернулся домой, где джинн дрожал от бешенства и страха.

– Нет тебе привета! – крикнул он. – Лживая ты собака! Промедли ты еще хоть минуту, я бы наслал на тебя какое-нибудь бедствие.

– Ну, теперь можете не трудиться, – отозвался Вентимор. – Вот ваша бутыль и полезайте в нее когда угодно.

– А печать! – взвизгнул джинн. – Что сделал ты с печатью, которая была на сосуде?

– Да ведь она у вас, конечно, – сказал Гораций. – Лежит у вас в кармане.

– Ах ты, сын гнусных предков! – завыл Факраш, потрясая своими широкими одеждами. – Как она попадет ко мне? Это новая хитрость, чтобы погубить меня.

– Не болтайте вздора! – огрызнулся Гораций. – Вчера вы заставили профессора отдать ее вам. Сами где-нибудь потеряли. Да уж ладно! Достану где-нибудь большую пробку или втулку и выйдет все то же. А сургуча у меня сколько угодно.

– Не хочу иной печати, кроме Сулеймановой, – провозгласил джинн. – Ибо никакая иная не даст мне безопасности. Поистине полагаю, что этот проклятый мудрец, твой приятель, ухитрился как-нибудь опять вернуть ее в свои руки. Пойду сейчас в его жилище и прикажу отдать ее.

– Не стоит, – сказал Гораций, чувствуя себя весьма скверно, так как было ясно, что гораздо проще выпустить джинна из бутыли, чем запрятать его назад. – Он совершенно неспособен вернуть ее. И если вы к нему явитесь, то только устроите скандал и привлечете внимание Прессы, чего вам, кажется, следует избегать.

– Я облекусь в одеяние смертного, в то самое, в котором уже являлся, – сказал Факраш, и при этих словах его одежда превратилась во фрачную пару. – В таком виде я не привлеку внимания.

– Постойте минутку! – сказал Гораций. – Что это за шишка у вас в кармане?

– Поистине… – проговорил джинн, с глуповатым, хотя и облегченным видом вытаскивая указанный предмет… – поистине, это – печать!

– Вы так спешите думать дурно обо всех, вот видите! – сказал Гораций. – Постарайтесь теперь, сидя в затворе, иметь лучшее мнение о человеческой природе.

– Да погибнет весь род века сего! – вскричал Факраш, вновь оказываясь в зеленом бурнусе и в чалме. – Теперь я не возлагаю надежды на род людской и покарал бы его, не будь лорд-мэр (с которым да будет мир!) могущественнее меня. Поэтому, пока еще есть время, возьми пробку и клянись, что когда я войду в сосуд, ты запечатаешь его, как он был, и утопишь в пучине водной, куда не досягнет ничей взор.

– С величайшим удовольствием, – сказал Гораций, – только уж и вы исполните свой долг по условию. Потрудитесь покрыть забвением вас самих и медную бутыль в умах всех человеческих существ, какие сталкивались с вами или с нею.

– Не так, – возразил джинн, – ибо тогда ты забыл бы свое обещание.

– Ах, отлично! В таком случае исключите меня, – сказал Гораций. – Разве возможно заставить меня забыть вас!

Факраш провел правой рукой вокруг себя полукруг.

– Это исполнено, – сказал он. – Всякое воспоминание обо мне и том сосуде изглажено теперь из памяти людей, кроме тебя.