Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Только то, что вы обязаны как-нибудь все это поправить. Иначе пусть меня повесят, если я стану запечатывать вас в бутыли!

– Как же могу я поправить это? – испуганно воскликнул джинн.

– Если вы могли отнять у всех жителей Лондона память обо всем, что было в ратуше, то можете заставить и моих друзей забыть обо всем, что связано с медной бутылью. Не так ли?

– Это совсем не трудно, – согласился Факраш.

– Так вот, сделайте это. Тогда клянусь, что закупорю вас в бутыли так, как будто вы никогда оттуда и не выходили, и спущу вас в Темзу, где поглубже и где никогда никто не потревожит вас.

– Так сначала покажи сосуд, – сказал Факраш, – ибо не могу поверить, что ты не таишь в сердце какого-нибудь коварного замысла.

– Сейчас позвоню хозяйке и прикажу принести бутыль, – сказал Гораций. – Может быть, это удовлетворит вас? Только лучше не показывайтесь ей.

– Я сделаюсь невидимкой, – сказал джинн, тут же исполняя свои слова, – Но смотри, не обманывай меня, ибо я все буду слышать.

– Так вы вернулись, г-н Вентимор? – сказала, входя, г-жа Рапкин. – И без того господина? Ах, как я удивилась, и муж мой тоже, когда вы утром уехали в такой роскошной карете и прекрасном наряде. «Будь уверен, – сказала я мужу, – будь уверен, что за г-ном Вентимором прислали из Букингемского дворца, а пожалуй, и из Виндзорского замка!»

– Оставим это пока, – с нетерпением сказал Гораций. – Мне нужна та медная бутыль, которую я купил на днях. Принесите ее, пожалуйста.

– Вы, кажется, тогда сказали, что больше не желаете ее видеть и пусть я дену ее куда угодно?

– Ну, теперь я передумал. Так, пожалуйста, принесите, да поскорее.

– Ах, право, как мне жалко, сударь! Только никак не могу, потому что Рапкин, не желая заваливать квартиру хламом, только вчера продал ее господину, который торгует костями и тряпьем тут, за мостом, и взял-то за нее всего полкроны.

– А как зовут этого торговца? – спросил Гораций.

– Дильджер, Эммануиль Дильджер. Когда вернется Рапкин, то, конечно, сбегает за нею с удовольствием, если только вам требуется.

– Я схожу сам, – сказал Гораций. – Не беспокойтесь, г-жа Рапкин, ваша ошибка была весьма естественна, только… только этот кувшин мне понадобился опять. Можете идти.

– О лицемер со лживыми речами! – сказал джинн, становясь видимым после ее ухода. – Разве я не предвидел твоего коварства? Верни меня в мой сосуд!

– Пойду и постараюсь добыть его, – сказал Гораций. – Не задержусь и пяти минут.

И он собрался идти.

– Ты не покинешь этого дома! – крикнул Факраш. – Ибо мне весьма ясно, что ты употребляешь эту хитрость с целью убежать и выдать меня Демону Прессы.

– Если вы не видите, – сердито ответил Гораций, – что я не меньше вашего хочу засунуть вас в эту проклятую бутыль, то вы довольно крепколобы. Неужели не можете понять? Бутыль эту продали, и я не могу ее выкупить, не выходя из дома. Не будьте же так чертовски неразумны!

– Если так, иди, – сказал джинн, – а я здесь дождусь твоего возвращения. Но знай, что если ты долго промедлишь или вернешься без моего сосуда, то этим обличишь свое вероломство и я покараю всякими казнями тебя и тех, кто тебе дорог.

– Я вернусь не позже, как через полчаса, – сказал Гораций, чувствуя, что такого срока вполне достаточно и благодаря судьбу за то, что Факраш не вздумал идти с ним сам.

Он надел шляпу и убежал, чтобы поскорее выкупить бутыль.

Не так легко оказалось найти лавчонку Дильджера, грязную и пыльную, помещавшуюся в каком-то маленьком закоулке, с выставкой из нескольких жалких старых стульев, хромых умывальников и ржавых решеток, а внутри набитую грязными матрацами, пустыми футлярами от часов, тусклыми и растрескавшимися зеркалами, сломанными лампами, исцарапанными рамами от картин и вообще такими предметами, которые не могли иметь ценности ни для какого человеческого существа. Но среди этой коллекции ненужного хлама не было видно медного кувшина.

Вентимор вошел и увидел юношу лет тринадцати, который в сумерках портил себе глаза над одним из тех полукопеечных юмористических листков, какие теперь, благодаря усовершенствованной системе воспитания, стали доступны, по крайней мере, восьмидесяти процентам нашего молодого поколения.

– Мне нужен господин Дильджер, – сказал он.

– Его нет, – ответил юноша. – Нет дома. Ушел на аукцион.

– Так не знаете ли, когда он будет?

– Может вернуться к чаю, только сказал, чтобы я не ждал его раньше ужина.