Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что? Я думал, что ему это надо знать. Ведь я был обязан, особенно после присяги, предупреждать его обо всяких кознях. Наконец у меня не было исхода. Все это он поймет и во всяком случае обвинит не меня.

– Счастье, что я унес тебя, прежде чем уста твои успели произнести мое имя! – заметил джинн.

– Все равно вы уже выдали себя. Все видели вас, это несомненно. Вы не так уж быстро летели. Они узнают вас. Раз вы из-под носа у лорд-мэра выхватываете человека и, взвившись с ним, точно ракета, прошибаете крышу, то не можете рассчитывать, что вас никто не заметит. К тому же ведь вы единственный в городе джинн, гуляющий на свободе.

Факраш заерзал на карнизе.

– Я ничем не высказал непочтения к лорд-мэру, – сказал он, – и посему у него нет справедливой причины, чтобы на меня прогневаться.

Гораций заметил, что джинну не совсем по себе, и воспользовался своим преимуществом:

– Мой драгоценный старый друг! Вы, по-видимому, еще не вполне сознаете, какой ужасный поступок вы совершили. Ради каких-то своих ошибочных целей вы поставили в безнадежно дурацкое положение правителя величайшего в мире города и состоящий при нем совет. Они никогда этого не забудут. Взгляните-ка вот на народ, ожидающий внизу! Взгляните на флаги! Вспомните о вашем великолепном выезде, что стоит у ратуши. Подумайте обо всех, собравшихся в этом здании; самые аристократические, знатные и выдающиеся люди со всей страны съехались сюда, – продолжал Гораций, не стесняясь преувеличения, – и для чего же? Чтобы их одурачил какой-то джинн из медной бутыли!

– Ради собственного блага, они умолчат о происшедшем, – сказал Факраш с проблеском необычной сообразительности.

– Вероятно, они замяли бы все дело, если бы могли – согласился Гораций. – Но ради бога, как им это сделать? Что они могут сказать? Какие дать объяснения? К тому же ведь существует пресса; вы не знаете, что значит пресса! Но уверяю вас, ее власть беспредельна – прямо-таки невозможно скрыть от нее что-либо в наши дни. У нее повсюду глаза, уши и тысячи языков. Не пройдет и пяти минут после открытия этих дверей (а их отпереть придется очень скоро), как репортеры передадут, каждый – своему изданию, специальные корреспонденции о вас и ваших последних чудачествах. Через полчаса во всех частях Лондона появятся бюллетени с огромными надписями: «Необыкновенное происшествие в ратуше», «Неожиданное окончание гражданского торжества», «Потрясающее появление восточного гения в столице», «Похищение гостя у лорд-мэра», «Сенсационное известие», «Все подробности». И тотчас история разлетится по всему свету. «Умолчать»! Как же! Неужели вы можете думать, что лорд-мэр или кто-либо из сколько-нибудь замешанных в историю сумеют забыть, или что им дадут забыть об этом позорном происшествии? Если да, то боюсь, вы жестоко ошибаетесь.

– Поистине ужасно навлечь па себя гнев лорд-мэра, – произнес джинн дрогнувшим голосом.

– Ужасно! – повторил Гораций. – Но, как видно, вы этого добились.

– У него на шее драгоценный талисман, который дает ему власть над темными силами, не так ли?

– Вам лучше знать, – ответил Гораций.

– Блеск его талисмана и величавость его осанки внушили мне страх предстать перед ним. Я боялся, как бы он не признал меня и не призвал к повиновению. Ибо поистине его могущество превосходит мощь Сулеймана и рука его сильнее тяготеет на тех из джиннов, кто подпал под его власть.

– Если так, – сказал Гораций, – то я бы всячески советовал вам как-нибудь выяснить положение, пока не поздно… Не теряйте же времени!

– Слова твои справедливы, – сказал Факраш, вскочив на ноги и поворачиваясь к Чипсайду.

Гораций, сидя, подвинулся за ним и, взглянув вниз, увидал под собою верхушки тощих и пыльных деревьев на кладбище, макушки черной и густой толпы людей на улицах и красные закраины труб на черепичных крышах.

– Есть только одно средство, – сказал джинн, – и может случиться, что я утратил способность применять его. Но я сделаю попытку. – И, протянув правую руку по направлению к востоку, он произнес что-то вроде приказания или призыва.

Гораций чуть не свалился с карниза со страха перед тем, что могло последовать. Он боялся грома, чумы, землетрясения. Он был уверен, что джинн не отступит перед самыми жестокими способами, лишь бы уничтожить следы своего промаха, и мало надеялся на то, чтобы дальнейшие выдумки Факраша оказались удачнее прежних.

К счастью, ни одна из этих крайних мер не пришла в голову джинну, хотя и то, что последовало, было достаточно странно и поразительно.

Внезапно, как бы повинуясь чародейской жестикуляции джинна, темная полоса тумана стала надвигаться от Королевской биржи, быстро поглощая здание за зданием. Поочередно исчезали ратуша, ближняя колокольня, весь квартал Чипсайда и кладбище, и, повернув голову налево, Гораций увидел, как темный поток, стремясь на запад, скрыл Лудгетский холм, Странд, Черинг-Кросс и Вестминстер, так, что наконец они с Факрашем очутились одни над беспредельной плоскостью асфальтово-серой тучи, как бы единственные живые существа среди пустого и безмолвного мира.

– Взгляни, – сказал Факраш.

И Гораций, повернувшись к востоку, увидел, как снова порозовел шпиль колокольни, как ясно, отчетливо выступила ратуша и постепенно выплывали из тумана улицы и крыши домов. Исчезли только развевавшиеся флаги, ожидавшая толпа и конная полиция.

Обычное движение ломовиков, омнибусов и экипажей как будто никогда не прерывалось, шум и грохот колес, крики кучеров и щелканье бичей выделялись поразительно звонко среди непрерывно грохочущего рева волн человеческого океана.

– Это облако, которое ты видел, – сказал Факраш, – унесло с собой память о сегодняшнем событии, и ни один из смертных, собиравшихся почтить тебя, не сохранит о нем воспоминания. Взгляни, они идут по своим делам как ни в чем не бывало!

Горацию не часто приходилось искренне восхищаться джинном, но теперь он не мог удержаться от похвалы.

– Черт возьми! Это начисто выпутывает лорд-мэра и всех прочих из глупой истории. Я должен сознаться, г-н Факраш, это лучшее из всего, что вы до сих пор сделали.

– Повремени, – сказал джинн, – ибо сейчас ты увидишь нечто еще более прекрасное.

В его глазах мелькал зловещий зеленый огонек, и его жиденькая бородка ощетинилась. Гораций почувствовал беспокойство: ему вовсе не понравился вид джинна.

– Право, мне думается, вы достаточно потрудились на сегодняшний день, – сказал он. – К тому же здесь довольно-таки ветрено. Я ничего не имел бы против того, чтобы спуститься на землю.