Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– За мужа? – сказала бедная женщина с действительно геройским усилием казаться удивленной. – Он чувствует себя так хорошо, как только можно ожидать! Почему же вам предполагать обратное? – прибавила она с мгновенным подозрением.

– Мне казалось, что он, пожалуй… не совсем… не как всегда, – говорил Гораций, глядя на ковер.

– Я понимаю, – сказала г-жа Фютвой, снова овладев собой, – вы опасались, как бы все эти иностранные блюда не повредили его желудку. Но… разве только, что он несколько раздражителен сегодня… он совершенно такой, как всегда.

– Я очень рад слышать это! – сказал Гораций с ожившей надеждой. – Как вы думаете, мог бы он принять меня на минуту?

– Великий боже, нет! – воскликнула г-жа Фютвой, заметно вздрогнув. – Я хотела сказать, – объяснила она, – что после того, что случилось вчера, Антон… мой муж… очень ясно осознает, что всякая беседа будет слишком тяжела.

– Но мы расстались вполне друзьями.

– Могу только сказать, – отвечала мужественная женщина, – что вы нашли бы в нем теперь значительную перемену.

Горацию нетрудно было поверить этому.

– По крайней мере, могу ли я видеть Сильвию? – настаивал он.

– Нет, – сказала г-жа Фютвой, – право, я не могу тревожить Сильвию в данную минуту, она очень занята, помогает отцу. Антон должен читать отчет в одном из своих обществ завтра вечером, и вот она пишет под его диктовку.

Уклонение от истины в данном случае было весьма простительно; к несчастью, как раз в это время сама Сильвия вошла в комнату.

– Мама! – воскликнула она, от волнения не заметив Горация. – Иди скорей к папе. Он сейчас опять начал лягаться, я не могу с ним справиться одна!.. О, вы здесь?.. – остановилась она, увидев, кто в комнате. – Зачем вы пришли теперь, Гораций? Пожалуйста, пожалуйста, уходите! Папа немного нездоров… ничего серьезного, только… о, пожалуйста, уходите!

– Дорогая, – сказал Гораций, подходя к ней и беря ее за обе руки. – Я знаю все… понимаете?.. Все.

– Мама! – воскликнула Сильвия с упреком. – Ты сказала ему… уже? Ведь мы решили, что даже Гораций не должен знать… пока папа не поправится.

– Я ничего не говорила ему, милая, – возразила мать. – Он никак не может знать… разве только… но нет, это невозможно! Да наконец, – прибавила она, значительно взглядывая на дочь, – почему мы должны делать какую-то тайну из простого припадка подагры? Все-таки я лучше пойду узнать, не нужно ли чего твоему отцу. – И она поспешно вышла из комнаты.

Сильвия села, молча и пристально смотря на огонь.

– Я думаю, вы не знаете, как ужасно брыкаются люди, когда у них подагра, – сказала она наконец.

– О, конечно, знаю! – сказал сочувственно Гораций. – По крайней мере, могу себе представить.

– В особенности, когда она на обеих ногах, – продолжала Сильвия.

– Или, – сказал Гораций мягко, – на всех четырех.

– Ах, так, значит, вы знаете! – воскликнула Сильвия. – В таком случае это еще ужаснее с вашей стороны, что вы пришли!

– Моя любимая, – сказал Гораций, – разве именно теперь мое место не возле вас… и возле него?

– Только не возле папы, Гораций! – сказала она озабоченно. – Это было бы небезопасно.

– Неужели вы думаете, что я могу бояться за себя?

– Вы уверены, что хорошо знаете… на что он теперь похож?

– Я так понимаю, – сказал Гораций, стараясь выразиться как можно почтительнее, – что случайный наблюдатель, который не знал бы вашего отца, мог бы ошибочно принять его, по первому взгляду, за… за какое-нибудь четвероногое.

– Он – мул, – рыдала Сильвия, окончательно теряя самообладание. – Мне было бы легче, если бы он был хороший мул… Но… он не хороший!

– Какой бы он ни был, – заявил Гораций, становясь перед ней на колени и стараясь ее утешить, – ничто не может уменьшить моего глубокого уважения к нему. Вы должны дать мне повидаться с ним, Сильвия, так как я вполне уверен, что сумею ободрить его.

– Вы, может быть, воображаете, что сумеете убедить его… посмеяться над этим! – сказала Сильвия со слезами.

– Я не собираюсь указывать ему на комическую сторону его положения. Смею думать, что я не настолько бестактен. Но, может быть, он был бы рад узнать, что в худшем случае это только временное неудобство. Я приму меры, чтобы он поправился очень скоро.