Пока Сталин, Соколовский и Булганин совещались, я размышлял сам с собой, что все-таки т. Сталин мнительный человек, мало кому верит, все проверяет, так нельзя жить. Ему, должно быть, нелегко. Я почему-то подумал, что он, из Москвы уезжая, не сказал членам Политбюро, куда едет. Почему?
Доклад Соколовского длился не особенно долго. Вышли навеселе. Бутылочку “Цинандали” выпили. Я их проводил. Когда шли к машинам, Соколовский и Булганин наперебой мне рассказывали, как хорошо к ним отнесся т. Сталин. Обсудили план дальнейшего наступления войск в августе»[87].
Несколько иной взгляд на ту же встречу и действующих со Сталиным лиц излагает Н. Н. Воронов, маршал артиллерии:
«3 августа ни с того ни с сего нас вызвали в Юхнов. От фронта это было уже далековато, и ехать нам пришлось порядочное время, хотя и гнали машины вовсю. Наконец добрались до красивой рощи, где среди деревьев приютились деревянные постройки. Нас встретил генерал и повел к небольшому домику. Вошли в комнату — и увидели Сталина.
Казалось, намеренно выбрали самое неприглядное помещение. Посреди избы красовался убогий, наспех сколоченный деревянный стол, державшийся вместо ножек на двух крестовинах, скрепленных перекладиной. Возле него две столь же грубые скамейки. На подоконнике стоял телефон, провода которого через форточку выходили на улицу.
Генерал Камера мне шепнул:
— Ну и обстановочка! (Выходит, Сталин мог познакомиться напрямую с генералом, который критиковал пьесу «Фронт». — Е. Ш.)
“Специально, чтобы на фронтовую больше походила”, — мелькнула мысль.
Сталин, прежде всего, поинтересовался, далеко ли отсюда командный пункт фронта. Затем приказал познакомить с обстановкой.
Мы развернули карты и стали докладывать о противнике, о своих войсках. Соколовский стал было излагать замысел и задачи предстоящей наступательной операции, но Сталин его перебил:
— Деталями заниматься не будем…
Многих удивлял этот секретный выезд Верховного в Юхнов. Зачем надо было ехать столько километров по дороге, развороченной танками и тракторами, местами ставшей непроезжей, и остановиться в городке, далеко отстоявшем от фронта? Видеть он отсюда ничего не мог, ни с кем, кроме нас, здесь не встречался. Связаться отсюда с фронтами было куда сложнее, чем из Москвы. Странная, ненужная поездка…»[88]
Воронов даже мимоходом не упоминает имени Булганина. Впрочем, во всей его книге мемуаров Булганин им ни разу не упомянут, но сказано много хвалебных слов в адрес другого члена Военного совета — Хрущева. Книга Воронова вышла в Воениздате в начале 1960-х годов — это все объясняет: Хрущев на вершине власти, Булганин — забытый всеми пенсионер.
Воронов также добавляет достаточно много действующих лиц при этой встрече Сталина с руководством Западного фронта. Почему Серов, который был в поездке начальником охраны (он, видимо, и был тем генералом, который их встречал, по словам Воронова), их не разглядел, в том числе генерала Камеру, остается загадкой. Да и нигде не упомянут Берия. Историк Волкогонов утверждал, что в поездке Сталина сопровождал Берия. Но ни Серов, ни Воронов о нем ни слова. А ведь такую фигуру не заметить нельзя…
В благостном настроении вышли от Сталина, который приехал проведать Западный фронт, командующий фронтом Соколовский и член Военного совета Булганин. Впереди между тем их ждали очень жестокие кровопролитные бои за Смоленск. Наступлением на Смоленск войска Западного фронта и Калининских фронтов помогали успешно завершить другим фронтам Курскую битву, которая, как известно, заложила коренной перелом в войне.
Позднее, уже после войны, в 1949-м, будучи министром обороны, Булганин в горячке угодливости так обрисует приезд Сталина на Западный фронт:
«Товарищ Сталин лично руководил всем ходом каждой операции…
Для проверки на месте готовности войск к проведению назначенной операции товарищ Сталин лично выезжал на фронты. Перед началом Смоленской операции он прибыл на Западный фронт. Товарищ Сталин по прибытии на командный пункт фронта проверил готовность командования фронта и войск к операции, дал исчерпывающие и предельно ясные указания по расстановке сил, обеспечению их авиацией, танками, артиллерией и всеми другими средствами усиления и снабжения»[89].
…Однако не все шло гладко на Западном фронте. Ставка требовала наступать. А после освобождения Смоленска наступательные операции с целью захвата Орши и Витебска проваливались одна за другой.
В декабре 1943 года Булганина на посту члена Военного совета Западного фронта сменил генерал-лейтенант Мехлис. Он, как обычно, ехал по велению Верховного с целью «разобраться», «доложить», «выявить» виновников.
А генерал-лейтенант Булганин отправлялся к новому месту службы — членом Военного совета 2-го Прибалтийского фронта под командованием генерала армии М. М. Попова.
«ПРИКАЗ СТАВКИ ВГК № 00144
О ПЕРЕМЕЩЕНИИ ЧЛЕНОВ ВОЕННЫХ СОВЕТОВ 2-го ПРИБАЛТИЙСКОГО И ЗАПАДНОГО ФРОНТОВ
15 декабря 1943 г.
01 ч 10 мин
1. Генерал-лейтенанта Мехлиса Л. З. освободить от обязанностей члена Военного совета 2-го Прибалтийского фронта и назначить членом Военного совета Западного фронта.
Тов. Мехлису прибыть на место новой службы не позже 16.12.
2. Для усиления 2-го Прибалтийского фронта назначить генерал-лейтенанта Булганина Н. А. членом Военного совета 2-го Прибалтийского фронта, освободив его от обязанностей члена Военного совета Западного фронта. Тов. Булганину прибыть на место новой службы не позже 16.12.
Ставка Верховного Главнокомандования
И. СТАЛИН
[87] Там же.
[88] Воронов Н. Н. На службе военной. М., 1963. С. 385.
[89] Булганин Н. А. Сталин и Советские Вооруженные Силы. М., 1949. С. 12, 13.