Рана — глубокая, зияющая, будто зверь вгрызся в плоть. Кровь сочилась медленно, но непрерывно, как река, что несётся к морю, не спрашивая, хочет ли оно её.
Я приложила повязку.
Прижала изо всех сил.
— Бегите за доктором! — крикнула я слугам. — За Веллианом!
Они метнулись вон, спотыкаясь, роняя подсвечники, не слыша собственных криков. Двое оставшихся слуг стали вытаскивать за ноги трупы, оставляя на полу алые широкие полосы. Несколько служанок тут же принялись их вытирать. А потом служанки унесли ковёр, и в комнате стало пусто.
Я осталась.
Одна.
С ним.
С его дыханием — коротким, прерывистым, как у раненого зверя.
С его пальцами, что слабо сжали край покрывала.
С его глазами, полузакрытыми, но всё ещё будто бы смотрящими на меня.
— Держись, — прошептала я, и голос дрожал не от страха, а от отчаяния. — Ты слышишь? Держись. Я не дам тебе умереть!
Горло сжалось так, что я не могла глотать. Пальцы онемели. В ушах звенело — не от тишины, а оттого, что кровь хлынула к голове, вытесняя всё, кроме одного: «Он умрёт. Из-за меня. Из-за яда».
Время текло медленно, как смола.
Минуты — как часы.
Часы — как вечность.
Доктора всё не было. Кровь была, а доктора не было.
Я зажимала рану одной рукой, а другой подняла его ладонь — тёплую, окровавленную — и прижала к губам.
Не как молитву.
Как признание.
Прости меня. Прости, что я отравила тебя. Прости, что я не сказала правду. Прости, что я не смогла защитить тебя от того, кого сама же и подпустила…
— Я не дам тебе умереть, — шёпотом повторила я, и слёзы капали на пальцы генерала, смешиваясь с его кровью. — Даже если для этого мне придётся продать душу. Даже если мне придётся отдать тебе мою жизнь.
Я прижала его окровавленную ладонь к губам — не как молитву.
Как признание в убийстве.
«Прости меня, — беззвучно шептала я сквозь слёзы. — Я не хотела… Я думала, что смогу остановиться… Но я уже не могу. Я уже не та. Я — яд. И ты вдыхаешь меня с каждым вздохом».
Он тяжело дышал.
Грудь вздымалась — не от силы, а от отчаяния тела, которое не хочет сдаваться.
И в этот миг — дверь распахнулась.
Доктор Веллиан ворвался в комнату с кожаным чемоданчиком в руках, с лицом, перекошенным от паники.
— Что случилось?! — выдохнул он, бросаясь к кровати.