А мы с ним знаем правду.
Он не мёртв.
Он еще есть... Внутри... Только неизвестно, кому хуже. Мне сейчас или ему?
Но когда придёт время — он проснётся.
И тогда…
Тогда мы покажем им всем, что значит тронуть того, кого он защищает.
А пока я лежал в этой тишине, держа её руку, я дал себе клятву:
Если она спасла меня — я спасу её.
От мужа. От страха. От самой себя.
Пусть весь мир называет её как хочет. Изменщица. Предательница. Позор.
Я назову её — моей.
Глава 50. Рана
— На помощь! Генерал ранен! — закричала я так, что своим криком перебудила не только дом, но и две соседние улицы.
Я чувствовала, как генерал сжал мою руку.
Слуги ворвались в комнату бледные, с распахнутыми глазами, будто увидели не раненого хозяина, а саму смерть, ступившую на порог.
Один из них — старший камердинер — застыл, прижав ладонь к груди, будто сердце вот-вот выскочит.
Другой — моложе, с лицом мальчишки — задрожал всем телом и чуть не упал на колени.
— Господин! — выдохнул кто-то. — О боги! Как же так?
Генерал лежал на полу. Его лицо — мраморное, без единой тени живого цвета. Губы сжаты, рука зажимала бок.
— Перенесите его на кровать! — приказала я, и голос мой звучал так, будто я не та, что рыдала час назад, а командир, чья воля — закон.
Слуги опомнились и подхватили его — бережно, как святыню, — и уложили на постель. Одеяло и матрас вмиг пропитались тёмной, живой кровью.
Я вспомнила.
Повязки. Вода. Зелья.
Те самые, что служанка принесла на всякий случай для моей ноги. Я бросилась к столику. Чистые, сложенные аккуратно повязки, будто ждали этого момента.
— Убери руку, — сказала я, опускаясь на колени у кровати.
Мне было больно, но сейчас моя боль не имела значения!
Генерал не шевелился.
— Убери! — почти закричала я, и в голосе прорезалась ярость, которую я не знала в себе. — Ты не умрёшь! Не сейчас! Не из-за меня!
Генерал медленно, с трудом, приподнял окровавленную руку, которая зажимала рану.
И я увидела то, от чего мне стало нехорошо.