Ничего.
Только эхо моего вопроса.
И в этом эхе — страх.
Не мой.
Его.
Он не спит.
Он… умирает. Я почти его не чувствую.
Я пошевелил пальцами. Кожа липкая от крови. Моя кровь. Тёплая. Живая.
"Давай же!", — попросил я. — "Давай!".
Но рана не заживает.
У дракона раны заживают за час. За минуту. Иногда — за вдох. Смотря какие.
А здесь…
Здесь всё как у человека.
Слабого. Хрупкого. Обречённого на долгую боль и страдания.
«Кто это сделал?» — спросил я себя, и в голове мелькнуло: не нож. Не магия нападавших.
Что-то глубже. Что-то изнутри.
Я попытался открыть глаза.
Тяжело.
Слишком тяжело.
Но я знал: если не открою — она подумает, что я умираю.
А я не умру.
Не сейчас.
Не пока она смотрит на меня так, будто я — её последний свет.
«Дракон…» — позвал я в последний раз, уже не требуя, а прося. — «Если ты слышишь… держись. Держись за меня. Мы ещё не проиграли».
В груди — ничего.
Но в пальцах — её тепло.
И этого достаточно, чтобы удерживать меня в этом мире.
Пусть мир думает, что я сломан.
Пусть думают, что дракон мёртв.
Пусть думают, что я — человек.