— Я скажу тебе правду, — одними губами беззвучно прошептала я, глядя на бледное лицо с закрытыми глазами. — Как только ты откроешь глаза. Как только сможешь слушать. Я всё расскажу. Про браслет. Про яд. Про Лиотара. Про то, что я — не жертва. Я — оружие. И я… я не хотела этого. Но я уже не могу молчать.
Глава 52. Искупление
Генерал не шевелился.
— Только не умирай, — выдохнула я, глядя на бледность красивого лица.
Его ресницы дрогнули — едва заметно, как крылья мотылька в темноте.
И вдруг глаза его приоткрылись. Серые. Мутные. Полные боли. Но живые. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моей щеки.
Не с силой.
Не с требованием.
А нежно, как будто боялся, что я исчезну, если прикоснётся слишком грубо.
Я замерла, чувствуя, как на душе вдруг становится легче.
Он с трудом открыл глаза.
Генерал смотрел на меня — не как на предательницу.
Не как на «жену Алуа».
А как на Нириссу.
Ту, что рыдала в его объятиях.
Ту, что убила, чтобы спасти.
Ту, что дрожала, когда он касался её волос.
— Ты… здесь… — прохрипел он, и голос его был слабым и казался призрачным после долгой тревожной тишины.
— Я никуда не уйду, — выдохнула я, сжимая его руку, словно пытаясь удержать его на этом свете. — Никуда.
Он попытался улыбнуться. Не вышло.
Но в глазах — мелькнуло доверие.
И в этот миг я поняла: я не могу сказать правду.
Потому что если я скажу — он посмотрит на меня и увидит ложь, которая жила в каждом моём вздохе, в каждом прикосновении, в каждом «спасибо».
Он не простит не яд.
Он не простит обман чувства.
— Пей, — прошептала я, поднося к его губам стакан с водой.
Генерал сделал глоток. Медленно. С трудом.
Потом — ещё один. Вода полилась на шею, но я тут же вытерла ее салфеткой, оставляя стакан на столике.
Прошло еще минут пять, хотя мне казалось, что целая вечность.
Служанка робко принесла поднос с моим ужином и с любопытством посмотрела на генерала.