Лезвие выскользнуло — тонкое, холодное, безжалостное.
Я бросилась вперёд, не чувствуя боли в ноге, не думая о страхе.
Я думала только об одном. Если генерал и умрёт, то не из-за меня!
“Не жалей! Не вздумай!” — пронеслись в голове слова.
И я ударила. Мне казалось, что я не попаду! Что противник увернётся в последний момент!
Но бандит явно не ожидал удара, который пришелся ему по плечу.
Я ударила ещё раз, а потом вонзила клинок прямо ему в грудь.
Дрожащими руками я выдернула лезвие, а потом едва не выронила его на пол.
Боже мой… Я убила человека! По-настоящему! Убила!
В этот миг всё внутри меня перевернулось.
Меня затошнило. Не от страха. От того, что я это сделала легко.
Бандит рухнул, хрипя, хватаясь за грудь, будто пытаясь удержать то, что я только что вырвала из него.
Один из оставшихся в живых бандитов — тощий, с шрамом через всё лицо — вдруг рванулся не к генералу, а ко мне.
Его грязные пальцы потянулись к моему горлу, будто он решил, что я — слабое звено.
Я не успела даже поднять трость.
Но в тот же миг воздух сжался.
Негромко. Не с вспышкой.
Просто — резко, как будто невидимая рука перехватила удар на полпути.
Бандит заорал, отшатнулся, хватаясь за запястье — на коже уже проступал ледяной узор, будто его коснулась магия, вырезанная изо льда и боли.
И тут я заметила...
В углу комнаты, в тени, где метель за разбитым окном рисовала причудливые узоры, стояла фигура в чёрном плаще с капюшоном.
Он не двигался. Не нападал. Просто смотрел.
И в этом взгляде — сквозь тьму, сквозь расстояние, сквозь саму смерть — я узнала его.
Не по силуэту. Не по жесту, когда он убирал руку, из которой только что пустил заклинание.
По тому, как замерло время, когда его магия коснулась моей кожи — даже опосредованно.
Лиотар.
Он был здесь всё это время.
Наблюдал.
Проверял.
И сейчас мой муж был удовлетворен.