Генерал не смотрел на меня.
Он просто стоял и смотрел в огонь.
А я… я смотрела на его спину — широкую, сильную, ту самую, к которой я прижималась в карете, когда весь мир молчал.
И в этот миг я поняла: он уже знает.
Не всё, конечно.
Но достаточно.
А я… я уже не могу дышать, не чувствуя вкуса яда на языке. Вкус напрасного яда, который медленно убивает дракона.
Глава 47. Нападение
Доктор ушёл почти полчаса назад, но в комнате все еще висела тишина — не пустая, а тяжёлая, как мокрое одеяло на плечах.
Генерал стоял у камина спиной ко мне, будто боялся, что я увижу в его глазах то, что он не может назвать.
А я… Я сидела на краю кровати, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.
Я честно держалась. Держалась, держалась…
И вдруг… разрушилась.
Я всхлипнула, как ребёнок, которому больно не от раны, а оттого, что мир оказался жестоким.
И вот я уже рыдала, не стесняясь, не пряча лицо, не сдерживая дрожь в теле.
Слёзы лились рекой — горячие, солёные, полные стыда, страха и отчаяния.
Я не плакала из-за ноги. Не из-за проклятия.
Я плакала потому, что уже не хочу быть злодейкой.
И в этот миг я почувствовала, как генерал опустился на край кровати.
Я не подняла глаз. Не могла.
Но я почувствовала его — близко, слишком близко.
Его руки обвили меня — не осторожно, не как спаситель, а как тот, кто больше не может смотреть, как я рву себя на части.
— Мы найдём другого доктора, — прошептал он, прижимая меня к себе. — Я написал ректору Магической Академии. Он сильный маг. Один из сильнейших в королевстве. Он снимет проклятие. Только… не надо слёз.
Его голос дрожал. Не от слабости. От боли за меня.
А я — я не могла остановиться.
Потому что каждая его забота, каждое его слово, каждый его жест — всё это делало меня предательницей в десять раз сильнее. И причиняло просто невероятную боль.
— Я не хочу… — вырвалось у меня сквозь слёзы. — Я не хочу быть той, кем меня сделали…
Генерал не спросил, кого я имею в виду.
Он просто сжал меня крепче, будто хотел влить в меня своё тепло, свою силу, свою веру — даже если я её не заслуживала.
— Ты не та, кем тебя сделали, — сказал он тихо. — Ты — та, кем выбираешь быть. А сегодня ты выбрала — не сдаться. Этого достаточно.