— Не знал, что пригодится из артефактов, — улыбнулся доктор, и в его глазах мелькнула искра, будто он уже чувствовал, с чем ему предстоит столкнуться. — Поэтому решил взять всё. На всякий случай.
Он подошёл ко мне. Взглянул — не с жалостью, не с любопытством.
С интересом. Как учёный, увидевший редкий образец.
— Итак, — произнёс он, садясь на край кровати, — где наша проклятая ножка?
Я кивнула. Медленно, будто боясь разбудить змею в кости, приподняла ногу.
Боль вспыхнула — не криком, а предупреждением.
Я поморщилась. Не от слабости. От того, что знала: это не просто перелом. Это печать. Приговор. Подарок мужа. На долгую память!
Доктор положил ладонь поверх моей икры.
И в тот же миг — его рука вспыхнула.
Не огнём.
А тьмой.
Чёрный дым выполз из-под его кожи, как живой, как яд, вырвавшийся на свободу. Он закашлялся, отпрянул, смотря на свою ладонь с ужасом — не от боли, а от неверия.
— Невероятно! — выдохнул он, распахнув глаза. — Никогда не видел более мощного проклятия. Вы кому-то здорово насолили, мадам.
Я не ответила.
Что было отвечать?
«Нет, доктор, я никому не насолила. Я просто любила не того. И поверила не в того. Такое бывает с женщинами иногда!».
Он достал из саквояжа медальон — старинный, с гравировкой в виде полумесяца и драконьего глаза. Положил его на мою ногу.
Медальон треснул.
Сначала — тихо, как лёд под ногой.
Потом — громко, как кость, ломающаяся под магией.
Из трещины повалил чёрный дым — густой, зловонный, будто вырвался из самой бездны.
Помощник отшатнулся.
Генерал шагнул вперёд.
Не как человек.
Как зверь, чьего детёныша тронули.
Воздух в комнате сгустился — не от страха, а от жара, что вдруг поднялся от его кожи.
Даже пламя в камине дрогнуло, будто почуяло: здесь — не человек. Здесь — дракон, и он в ярости.
— Что это значит? — хрипло спросил он, и в его голосе не было страха.
Был гнев. Тот самый, что я видела в метель, когда он поднимал меня из оврага.
Доктор долго молчал.