Я ждала.
Не ответа.
А паузы. Той самой, что выдаёт правду раньше слов.
Его пальцы всё ещё держали мои — тёплые, грубые, живые. Но в этом прикосновении уже не было утешения.
Было колебание.
— Ты задаёшь не тот вопрос, — наконец произнёс Энгорнат, и голос его был тише метели за окном, но твёрже стали. — Я не могу на него ответить.
— То есть ты бы не дал мне даже шанса? — прошептала я, перебирая пальцами золотое украшение в виде буквы «М» на его груди.
Мои пальцы замерли на золотой букве — холодной, несмотря на тепло его кожи под ней.
«М» — не Моравиа.
«М» — мой.
Я хотела верить, что это значило хоть что-то.
А теперь понимаю: это просто металл. Как и моё сердце, покрытое коррозией лжи.
— Если бы твоя вина была доказана, то да, — произнёс он, и в его голосе не было жестокости — только боль, которую он не умел прятать так же хорошо, как я. — Но я бы не стал ставить тебя в такое положение. Будь я на месте Лиотара… зная, что не могу защитить трон, семью, честь — я бы отпустил тебя. Разорвал бы узы. Отослал бы под чужое имя, в чужой дом, где тебя никто не тронул бы. Потому что настоящий мужчина не прячется за спиной женщины. А он… Он сделал тебя мишенью — и назвал это любовью.
Под пальцами холодный металл цепочки. Горячая кожа под ним.
Генерал не стал продолжать. Вместо этого его ладонь скользнула выше — от моих пальцев к запястью, к локтю, к плечу.
Медленно.
Без права на ошибку.
Но я не слушала слов.
Я слушала дыхание.
Оно сбилось.
Сердце его билось под моими пальцами. И я чувствовала, что оно бьётся, как у мужчины, который боится, что если поцелует — не сможет остановиться.
И тогда я сделала то, что не планировала.
Не подумала. Просто потянулась к нему.
Мои губы коснулись его шеи — не поцелуем.
Признанием.
Он замер.
На миг.
На одно сердцебиение.
А потом — взорвался.
Его руки обвили меня, сжали, словно желая уберечь любой ценой.