Ну что ж... Видимо, я заслужила.
Потому что если он узнает правду — его дракон не простит.
А если не узнает — я сама не прощу себе, что жила ложью рядом с тем, кто верил мне как святой.
Глава 61. Откровение
Огонь в камине потрескивал, будто шептал мне на ухо: «Ты не одна. Он рядом».
Но я не верила ни огню, ни себе.
Только ему — лежащему на постели, бледному, но живому.
Его дыхание было ровным, но в груди больше не чувствовалось того жара, что раньше согревал меня даже сквозь плащ. Теперь он дышал, как человек. Как смертный. Как тот, кого я сама сделала уязвимым.
Я сидела в кресле, прижав к груди потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Пальцы лихорадочно листали страницы, будто в этих строках, написанных столетия назад, таилась спасительная истина.
Но нет.
Ничего.
Только пыль, мёртвые слова и тени прошлого, которые не хотели говорить со мной.
За окном метель улеглась, будто выдохлась, уставшая от моих слёз и страхов. В комнате — тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Ровным. Живым.
Рана на его боку наконец затянулась. Она уже не сочилась кровью, а лишь слегка побледнела у краёв, как будто стыдилась того, что позволила ножу пронзить тело дракона.
Я радовалась.
Но радость эта была горькой.
— Ты расстроилась? — раздался его хрипловатый тихий голос.
Я вздрогнула. Не от неожиданности — я знала, что он не спит. Просто… не хотела, чтобы он видел мою тревогу. Мою беспомощность. Мою вину.
— Не знаю, — прошептала я, не отрываясь от страницы, где описывался ритуал «Возвращения пламени». Бесполезный. Недоступный. Мёртвый, как надежда. — Я просто надеялась, что найду хоть что-нибудь, что поможет... Но это ещё не все книги из библиотеки! Но ведь это значит — ещё есть надежда!
Голос дрогнул. Я сжала книгу сильнее, будто пыталась удержать в ней то, что уже ускользало из моих рук — время, доверие, шанс.
Энгорант молчал.
Потом — тяжело вздохнул.
— Нет, — сказал он тихо. — Я уже который день замечаю, что ты расстроена. Что стряслось?
Я не ответила.
Не могла.
Потому что если начну говорить — всё вырвется. И тогда он узнает: я не жертва. Я — та, кто пустил яд в его кровь. Тот самый яд, который опустошил его.
Пальцы сами потянулись к запястью — к браслету, что всё ещё скрывал под рубинами остатки пепла. Я почувствовала его холод сквозь рукав, как напоминание: каждая доза — это не защита. Это выбор. И я выбрала ложь.
— Я понимаю, что тебе тяжело, — продолжил он, и его пальцы коснулись моей руки. Тепло. Такое простое, такое настоящее. — Предательство — это всегда удар, которого ты не ждёшь. Я понимаю, что ты чувствуешь, зная, что муж тебя предал. Я когда-то чувствовал нечто похожее.
Я подняла глаза.
Он смотрел на меня — не с жалостью, не с осуждением.