— Нет! — возразила я. — Не надо! Я… я лучше пойду с тобой! Я не хочу прятаться! Хватит прятаться! Мне надоело!
Я не могла ждать в комнате, пока решается моя судьба за закрытой дверью.
Я встала, поправила корсет. Генерал застёгнул его, а я снова почувствовала себя в тисках.
Оперлась на трость — чёрную, с драконом, с лезвием внутри, что уже вкусило крови ради него.
Что ж… Кажется, это то, чего я боялась больше всего на свете.
И оно случится прямо здесь и прямо сейчас.
Если он убьёт генерала, то я предпочту умереть вместе с ним.
Пусть это будет моим искуплением.
Я спустилась по лестнице медленно. Каждый шаг — как приговор. Каждый поворот — как ловушка. Энгорант помогал мне на каждой ступени, а я уже видела светлую фигуру в роскошном холле.
Внизу, в холле, стоял он.
Лиотар.
В белоснежном плаще с серебристым мехом, будто сошёл с зимней гравюры. Волосы — как лунный свет на снегу. Глаза — голубые, прозрачные, без дна.
В руках — букет. Роскошный. Алые розы, белые лилии, ветви омелы — всё, что символизирует прощение, любовь, новый год… и ложь.
Он улыбнулся.
Не мне.
Миру.
Чтобы все видели: «Вот он — раскаивающийся муж. Вот она — упрямая жена. Но любовь сильнее обид».
— Я приехал, чтобы поговорить со своей супругой, — произнёс он, и голос его был мягок, как шёлковый шнурок, которым душат. — Я понимаю, что поступил ужасно. И мне нет оправдания.
Мои пальцы сжали трость так, что костяшки побелели.
Он не смотрел на меня.
Он играл.
Для слуг. Для стен. Для истории, которую он уже начал писать в головах присутствующих.
— Ах, моя дорогая… — он произнёс это так, будто обращался не ко мне, а к невидимым судьям за моей спиной. — Я всё понимаю. Ты очень злишься на меня… И справедливо. Да, я выпил. Да, я не сдержал себя. Но я люблю тебя. И скучаю. И считаю, что мы можем начать всё сначала. Я постараюсь искупить вину.
Он сделал шаг вперёд. Протянул букет.
Я не двинулась.
— Ты не искупишь, — сказала я тихо, но чётко. — Потому что ты не каешься. Ты играешь. Как всегда.
Его улыбка не дрогнула. Но в глазах — мелькнула тень.
Раздражение.
Потому что я не пошла по сценарию.
— Нира… — прошептал он, и в этом имени — не нежность, а угроза. — Не упрямься. Дома тебя ждёт тёплая постель. Горячий чай. Мои объятия. Разве тебе здесь лучше? С чужим мужчиной? В чужом доме?