Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Когда было получено письмо Валидова о том, что он кается в своих поступках, в Средне-Азиатском Бюро было суждение и ЦК РКП было сообщено, что если Валидов будет амнистирован, он должен быть выслан из Средней Азии без права обратного въезда. Никакой амнистии не было. Хидыралиев».

Я просил тов. Халикова достать ту цитату из газеты, на которую он ссылался, чтобы у нас был точный документ.

ЗАСЕДАНИЕ ВТОРОЕ (утром 10 июня 1923 г.).

Каменев (председатель). Заседание возобновляется. Продолжаются прения, прерванные вчера. Прошу товарищей помнить, что у нас 10-минутный регламент. Слово предоставляется тов. Фрунзе.

Фрунзе. Т.т., дело Султан-Галиева для нас представляет главный интерес с политической стороны. Оно важно и поучительно в том отношении, что вскрывает всю глубину той болезни, которая угрожает нашей партии на почве неправильного ведения национальной политики. Та картина, которая вскрылась здесь перед нами из речей всех предшествующих товарищей, в достаточной степени ярка и поучительна.

Но прежде, чем перейти к существу вопроса, я хочу сделать одно замечание о самой постановке его. Я считаю некоторым недостатком то, что доклад сделан ЦКК, а не ЦК партии. Лучше было бы, чтобы этот доклад сделал ЦК партии, потому что тогда центр тяжести был бы перенесен на чисто политические моменты. А так как сделала доклад ЦКК, то центр тяжести стал перемещаться в сторону формальную, юридическую. На этой последней стороне нечего останавливаться, поскольку имеются определенные точно установленные факты. Поэтому об этом разговаривать не приходится. То обстоятельство, что доклад сделала ЦКК, не дало нам возможности услышать здесь общего подробного анализа, и политического и экономического, той почвы, той обстановки, на которой вырастают явления, выявившиеся в деле Султан-Галиева. Я выражаю пожелание, чтобы члены Политбюро в своих выступлениях с достаточной полнотой коснулись этой стороны вопроса, потому что у них есть целый ряд фактов, относящихся не только к этому делу, но и ко всем аналогичного рода явлениям в жизни нашей партии.

Теперь по существу: я рассматриваю дело Султан-Галиева и, как здесь говорили, султан-галиевщину отнюдь не как дело, касающееся внутренней жизни Башкирии и Татреспублики. Это по существу явление гораздо более глубокое. Уже XII с’езд нашей партии показал, что подобного рода борьба, напоминающая борьбу группировок в Татреспублике, была и в Грузии. Обращаясь к Украине, я должен сказать, что некоторые признаки этого явления мы имеем и у себя. Может быть, пройдет несколько лет, когда и нам на Украине придется разрешать те проблемы, которые возникают в связи с жизнью партии в Татреспублике.

Существуют глубочайшие корни, которые рождают подобного рода явления. В чем корни этого? — их нужно открыть и по ним бить. Во-первых, они кроются в том совершенно здоровом и естественном протесте, который имеет место на местах против линии, названной нами, линией великодержавного или великорусского шовинизма. Затем, эти настроения питаются фактом, который нельзя уничтожить сразу — фактом естественного неравенства, вызывающегося отсталостью ряда национальностей. Наконец, здесь имеет место и наличие националистических настроений среди местных народностей.

Центр тяжести лежит в первых двух фактах: они основные. Но надо сказать, что XII с’езд нашей партии, принимая свои тезисы, сделал правильно, что не пошел по пути тех товарищей, которые стремились исключить необходимость борьбы с националистическими настроениями на местах. Настоящее дело вскрывает это особенно наглядно. Но из этого бесспорного факта в связи с настоящим делом мы могли бы сделать неправильные политические выводы. Было бы неправильно, если бы мы, отметив в деле Султан-Галиева вредный и опаснейший уклон, переоценили бы его значение и несколько смягчили бы борьбу по той основной линии, которая была намечена XII с’ездом. Это было бы величайшей ошибкой. Необходимость борьбы с великодержавными настроениями, настоящим делом подчеркивается как раз еще резче и с еще большей отчетливостью. Единственный правильный путь заключается в том, чтобы наша партия на местах взяла в свои коммунистические руки инициативу реальной и фактической помощи делу национального возрождения отсталых восточных и всяких других народностей, делу изживания экономического и другого вида неравенства. Это настоятельная наша задача. И в этом смысле у всех, у кого появились взгляды, что следует ослабить нажим в этом направлении, — с этими мыслями нужно раз и навсегда покончить. Наоборот, эту линию нужно подчеркнуть.

Но, с другой стороны, следует отметить также, что необходимость борьбы с националистическими тенденциями на местах точно также должна быть нами взвешена и расценена соответствующим образом. Необходимо отчетливое и яркое представление о сущности этих группировок. Необходимо определить удельный вес и значение их, их влияние на последующее развитие нашей работы, а также и с точки зрения отражения ими основных линий нашей коммунистической политики. С этой точки зрения, мне кажется, нужно установить теперь твердую, ясную, отчетливую линию в отношениях партии к таким группировкам в их основных очертаниях. Я думаю, что здесь мы должны прямо сказать, что как бы ни велики были ошибки практические и реальные той группировки, к которой принадлежат Саид-Галиев, Ибрагимов, для меня ясно, что эта публика своя, коммунистическая. Они могут головотяпствовать, ошибаться и т. д., но видно, что это, безусловно, публика, которая, ошибаясь, все-таки хочет найти правильную коммунистическую линию. Что касается тех, чье мнение выражал Султан-Галиев, то мне кажется, что на практике в большинстве моментов их поведение, вероятно, было правильно, они проводили правильную линию с точки зрения директив партии, но по существу здесь было и нечто другое. Для меня султан-галиевщина, по крайней мере, в правой части, есть не что иное, как выражение мелкобуржуазной идеологии, прикрывающейся коммунистическим флагом.

Вот основная политическая характеристика этого течения. Из сказанного мною не следует делать вывода, что эти элементы, как сказал, кажется, тов. Ибрагимов, не должны быть в рядах нашей партии, что следует пересмотреть ряды этих товарищей и выкинуть тех, которые разделяют взгляд Султан-Галиева. Это неверный подход. Многие из этих товарищей небезнадежны для партии и могут стать настоящими коммунистами. И не только они, а все те элементы интеллигенции, которые сейчас формулируют общественное мнение в этих окраинных республиках, должны быть об’ектом нашей политической деятельности. Мы должны поставить себе задачу привлечь их к себе.

Но основная ставка наша должна быть на ту молодежь, которая нарастает, на здоровую молодежь, которая хотя и ошибается часто, но при соответствующем внимании с нашей стороны может быть хорошим резервом для партии. Если мы сумеем провести такого рода линию, то наша задача на ¾ будет выполнена. Путь к этому должен заключаться в углублении партийно-воспитательной работы. Других путей я не вижу. Вот точка зрения, с которой мы должны подойти к этим явлениям.

Я должен отдать должное нашему Политбюро, которое, на мой взгляд, проявило большую дальнозоркость и чуткость тем, что созвало настоящее совещание с той программой, которая здесь поставлена. Это служит наглядным доказательством, что ЦК и Политбюро относятся серьезным образом к выполнению тех решений, которые принял XII съезд нашей партии. Это является первым залогом того, что наша задача изживания неладов внутри нашей партии на почве национальной будет успешно продвигаться вперед. Все будет зависеть от характера, который примет вторая часть работы нашего совещания.

Что касается самого Султан-Галиева, то я бы сказал, что этому делу, как персональному, я особого значения не придаю. Применим ли мы резолюцию ЦКК или более резкую, это не существенно, самое главное, чтобы мы сделали на практике соответствующие политические выводы и тем создали почву, на которой бы в наших рядах на окраинах не было места таким элементам, в отношении которых мы колеблемся, когда мы принимаем те или иные решения против них: а что, не сбежит ли он, если мы его, скажем, захотим убрать с того или иного поста или нет? В отношении многих сейчас так приходится ставить вопрос, причем многие допускаются на ответственные посты в партии. Это должно быть изжито. Это мы изживем тогда, когда из своих рук не выпустим руля борьбы за культурные и национальные интересы всех отсталых наших народов. В этом основная задача и основной смысл султан-галиевского дела с политической стороны.

Орджоникидзе. Товарищи, я записался вчера после выступления тов. Рыскулова. Мне кажется, что в выступлении тов. Рыскулова, — который как ни говори, а все-таки два письма от Султан-Галиева получил и до сих пор их в кармане держит, хотя и не отвечал на них (я далек от обвинения тов. Рыскулова в связи с Султан-Галиевым, но Султан-Галиев счел нужным связаться с Рыскуловым), — в выступлении тов. Рыскулова был тот недостаток, что вместо того, чтобы без всяких недомолвок сказать определенно, что представляет, по его мнению Султан-Галиев и султан-галиевщина, он повернул руль против своих «левых».

Кто такие его левые? Вы видели вчера этих левых перед собой, это Ходжанов и Икрамов.

Скрыпник. Ни Ходжанов, ни Икрамов.

Орджоникидзе. Я был в Туркестане и знаю, что Ходжанов и Икрамов принадлежали к другой группировке, чем Рыскулов. Ходжанов говорит, что он не левый. Я тоже считаю, что он не левый, но тов. Рыскулов говорит о левых, имея в виду его. Я считаю, что в этом отношении не прав тов. Рыскулов. Земельную реформу, о которой он говорил здесь, проводил тов. Ходжанов, проводил самым бешеным темпом. Насколько ему это удалось, это вопрос другой.

Относительно национальной политики. Вчерашнее выступление Ходжанова вы видели. Его выступление против великодержавного шовинизма было более слабо, чем Рыскулова. Если Рыскулов думает Советскую власть в Туркестане без этих товарищей организовать и укрепить, он ошибается. Я считал необходимым заявить это и потому, что я, побывав в Туркестане, настаивал в Москве потом на том, чтобы тов. Рыскулова вернуть в Туркестан.

Затем, Икрамов говорил относительно бухарских левых. Я не могу умолчать об этом, так как я был одним из тех, который разгонял этих левых. Я считаю, товарищи, что это были не левые и не правые, а просто никакого отношения к коммунизму не имеющие. Шииты боролись с Суннитами, персы с бухарцами. Один из главарей этих левых устроил восстание в Бухаре в то время, когда басмачи нападали на тов, Ходжаева. Как же можно было их оставлять? Как можно было их считать коммунистами? Товарищи туркестанцы приняли их на своей территории и поддерживали их, это большая ошибка. И Средне-Азиатское Бюро было замешано в этой штуке. (Голос с места: Ошибка меньшая, чем разгон).

Дальше, товарищи. Нельзя, чтобы султан-галиевское выступление было использовано так, как тов. Ибрагимов этого хочет, что надо, мол, дифференцировать мусульманское крестьянство. Об этой дифференциации кое-какое представление я имею. В пример приведу дифференциацию Чечни. Там дифференциация привела к тому, что стали господствовать муллы. Если мы с подобной дифференциацией будем действовать в Туркестане, то получатся те же самые результаты. В Якутске тоже расслаивали якутов, но что из этого вышло? И если это будет повторяться, то мы наверняка потеряем все и вся. (Голос с места: там больше восстаний нет).

Мне кажется, что те товарищи, которые хотят об’яснить выступление Султан-Галиева только нашими ошибками в национальной политике или хотят сказать просто, что это плод великодержавничества, упускают из виду то обстоятельство, что в борьбе за влияние на мусульманские массы мы имеем очень сильного конкурента — кемалистскую Турцию, которая при всякой нашей политике будет бороться против нас. Не знаю, известно ли товарищам то обстоятельство, что мы не имеем ни одного мусульманского уголка, где не было бы кемалистских турецких агентов, которые ведут бешеную агитацию против нас. (Голоса: правильно)

Я говорил с тов. Каменевым, он сказал, что Султан-Галиев под Казанью сражался в наших рядах, готовил отряды против Колчака. Мне решительно это ничего не говорит, потому что каждый прогрессивный мусульманин интеллигент пойдет против черной реакции Колчака, так как она неприемлема для мусульманина интеллигента. В Азербейджане муссаватская власть была большевиками свергнута вместе с самыми заядлыми панисламистами, пантюркистами и иттихатистами. В свержении муссаватской власти принимали участие и кемалистские турецкие офицеры, которые были вместе с нами чуть ли не в революционном комитете и вместе с нами свергали муссаватскую власть. Так что здесь участие того или другого мусульманского интеллигента в борьбе против реакции, не только русской реакции, но и против английских ставленников, ничего еще не доказывает. Это не значит быть коммунистом. Это значит быть только попутчиком нашим. Должен кстати указать на такой пример: в азербейджанской мусульманско-учредительной семинарии учащиеся носили в первый год советизации Азербайджана значки-портреты Мустафы Кемаля, — не Нариманова, а Мустафы Кемаля. Мне кажется, что тот блок, который был между нами, турецкими офицерами в мусульманских районах и частью мусульманской интеллигенции, направленный против англичан и их ставленников, не может продолжаться. Турецкие представители очень часто заявляли, что мы вам, большевикам, дали возможность советизировать Азербайджан, Туркестан, Дагестан. Султан-Галиев, мне кажется, является одним из тех интеллигентов туркофилов, интеллигентов панисламистов, пантюркистов, которые вообще не приемлют Советской власти, как бы ни была правильна наша национальная политика. Нельзя допустить, чтобы вся мусульманская интеллигенция была за Советскую власть, чтобы среди мусульманской интеллигенции не было контрреволюционеров.

Конечно, наша национальная политика проводилась в уродливой форме в Туркестане и на др. окраинах. Я был свидетелем такого явления в Туркестане: узбек приходит на вокзал. Русский комендант его гонит с платформы и когда его спрашивают, почему он это делает, он отвечает: все сарты часоточные и нельзя их пускать на платформу. Конечно, отношение самое уродливое, хулиганское. XII с’езд партии дал вполне исчерпывающий ответ и конкретные указания, как нам вести национальную политику на окраинах. При добросовестном проведении решений XII с’езда партии, работы хватит на 2-3 года и для левых и для правых коммунистов, лишь бы только были коммунисты, а не султан-галиевцы. Совершенно уместно и своевременно указание в резолюции тов. Куйбышева, что нам абсолютно необходимо выращивать на окраинах действительный и преданных партии коммунистов-интернационалистов.

До сих пор, товарищи (это надо определенно сказать), во многих наших областях и в особенности в мусульманских районах человек считает себя коммунистом, но почему он коммунист, что такое коммунизм — он не знает. Он, например, считает нормальным такое явление, как так называемый «шахсей-вахсей». И если партия его за участие в этом исключает, то он заявляет: что же я сделал преступного? Ясно, что этот коммунист ничего в коммунизме не понимает и ничего не понимает в Советской власти.

Говорят о левых и правых коммунистах. Я считаю, что такое деление неверно. Например, что такое левые и правые коммунисты среди мусульман во время шахсей-вахсей? Одни за всемерную помощь шахсей-вахсей, другие считают, что нечего поощрять шахсей-вахсей, надо вести культурную борьбу против ужасов шахсей-вахсей. Мы ясно и определенно должны сказать, в особенности те из нас, которые сами вышли их мелких национальностей и работаем среди них, что если товарищи великороссы имеют полное право и должны бичевать великодержавный шовинизм, в чем мы сами также поможем им, со вместе с этим мы должны бить своих националистов, пример султан-галиевщины еще раз подтверждает нам, куда мы пришли бы, если бы мы в этом отношении предоставили полную свободу нашим националистам. Среди правых есть правые коммунисты и правые не коммунисты, которые совершенно ничего общего не имеют с нашей партией — это султан-галиевцы. С первыми сговор и совместная работа, со вторыми — беспощадная борьба.

Мануильский. Товарищи, я не думал выступать по той простой причине, что резолюция, предложенная тов. Куйбышевым, ясна, точна, и в этом отношении никаких новых мероприятий, если оставить криминальную сторону дела Султан-Галиева, партия в данном вопросе предложить не может. Но для меня показательно было не само дело Султан-Галиева, здесь изложенное, для меня гораздо более показательны (что и заставило меня выступить) были те речи, которые здесь раздавались.

Я имею в виду, прежде всего, речь тов. Рыскулова, речь тов. Халикова, речь тов. Енбаева. Эти речи во мне, быть может, больше посеяли тревоги, как у представителя коммунистов одной из национальностей, чем даже само дело Султан-Галиева. Тов. Халиков здесь приводил нам ряд фактов из Башкирской практики, когда тов. Петерс проезжал и рекомендовал, главным образом, обратить все внимание на центр борьбы с башкирским национализмом.

Тов. Халиков, базируясь на резолюции XII партийного съезда, борется, главным образом, с великорусским шовинизмом. Я утверждаю, что правильная партийная линия была бы та, если бы тов. Халиков предпочел бороться со своим башкирским национализмом, а тов. Петерс, в значительной степени русифицированный, боролся бы с великорусским шовинизмом.

Голос. Этого нет.