Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фрунзе. Будет еще.

Скрыпник. Не обещайте, тов. Фрунзе. Султан-галиевщина — националистический уклон, переходящий в измену, возникает тогда, когда имеется торжествующее великодержавничество, когда на этой почве имеются националистические уклоны, ведущие к искажению, подобно султан-галиевщине. Я надеюсь, я уверен, что мы преодолеем националистического и великодержавнического уклонов, а, следовательно, не будем иметь почву для султан-галиевщины в других странах.

Должен сказать, товарищи, еще одно. Для того, чтобы сие осуществить, нужна, как говорил тов. Ходжанов, внутрипартийная общественность. То, что я слыхал здесь на первом заседании, не убеждает меня в наличности такой партийной общественности во многих местах. Я слыхал много речей, но не во всех их слыхал необходимую искренность, это я должен сказать, как мое глубокое убеждение. Мы, украинцы, много скандалили, много кричали, много бушевали, но в партийной неискренности мы были не повинны и умели громко кричать на весь свет о своих нуждах и потребностях, оставаясь целиком на партийной почве. Если восточные товарищи отбросят некоторую долю политиканства, которое вчера проглядывало в их речах, то, товарищи, будет создана почва для здоровой партийной жизни, для того, чтобы вопросы, стоящие в каждой отдельной стране, рассматривались без экивоков на Троцкого, на Сталина и т. д., без всего этого антуража, свойственного восточной дипломатии, к сожалению, перенесенной здесь в среду нашей партии.

Рыскулов. Я взял слово для того, чтобы дать справку по речам некоторых выступавших ораторов, касавшихся моей речи.

Прежде всего относительно вопроса о левых. Некоторые поняли так, что я высказывался и критиковал выступления так называемых левых коммунистов, ответственных работников, и тем становился как будто бы на положение правого коммуниста. По этому вопросу я хочу дать исчерпывающую справку и изложить свой взгляд. Я сам себя причисляю к левым, т. е. если коммунистическая партия считается левой, я считаю себя тоже таким левым и имею к этому не словесное только, личное заявление, а исторические данные. Например, относительно моей работы в 1919 году. Недавно в заграничной газете «Дни», была напечатана статья, где говорится о том, что в 1919 году я в Туркестанском ЦИК предлагал для спасения голодающего туземного населения, количеством несколько миллионов, реквизировать все излишки выше трудовой нормы и все имущество у всех, без различия национальностей, для того, чтобы накормить голодных. Таково было мое предложение. Это верно. Но ЦИК, возглавлявшийся русскими жел.-дор. рабочими, отвергнул мое предложение. В дальнейшем я также мог бы привести из моей работы сколько угодно примеров в этом отношении. Когда кто-либо считает себя левым, он ссылается не только на ту или иную работу, но и на свое социальное происхождение. А как я понимаю левых? Я не говорю, что левых не должно быть, что с левыми нужно бороться и т. д. Левые левым рознь. Есть левые, которые стоят на известной принципиальной позиции и вполне уясняют свои, взгляды. Например, на Востоке молодежь. Молодежь там самый приемлемый и самый коммунистический слой, из которого мы должны черпать силы и пополнять ряды партии. Эта молодежь стоить на принципиальной позиции. Она борется со всяким уклоном в сторону феодализма, в сторону духовенства, в сторону буржуазии. Но совершенно другое дело, когда человек неизвестного происхождения, попавший в ряды партии, называет себя левым коммунистом, гнет левую линию и предлагает упразднить автономные республики, предлагает осуществить немедленно коммунизм и т. д., не считаясь с су шествующей обстановкой, — это уже не левизна, это уже контрреволюция против Советской власти, и о таких левых я и говорю здесь, и о них сколько угодно фактов имеется в туркестанской действительности. Были левые, бывшие вчера правыми, которые прежде заявляли, что во взглядах сходятся сданным составом правительства, а на завтрашний день, после смены правительства, как в 1920 году, ставшие левыми, с тем, чтобы получить какой-нибудь пост. Таких фактов было сколько угодно. Против таких людей, которые афишировали себя левыми, т.к. хотели пост получить, нужно бороться. С такими левыми, которые хотят создать басмачество, хотят оттолкнуть от нас крестьянские трудовые слои — кустарей на Востоке, с такими левыми нужно бороться. Совершенно другой вопрос — люди, стоящие на точных позициях нашей партии, люди, ориентирующиеся на действительно трудовые слои, — против таких людей никто не высказывается. Я сам себя причисляю к таким людям.

И вот вам факт, происшедший здесь. Перед открытием собрания со стороны одного из левых — по крайне мере он так себя называет — тов. Саид-Галиева вносится предложение, чтобы первый вопрос — о Султан-Галиеве — перенести на второе место, потому что те кто сочувствует Султан-Галиеву, не будут высказываться открыто. А если на второе место перенести, можно их поймать чекистским путем и можно потом арестовать их. Я думаю, такое отношение к собравшимся здесь, в большинстве возглавляющим в данный момент высшие партийные и советские органы в республиках, такое отношение, пренебрежительное и возмутительное даже, недопустимо. Недопустимо ловить каких-то контрреволюционеров среди здесь сидящих людей, которые все почти известны Центральному Комитету, и потом делать ссылки на свои заслуги в продразверстке и упрекать меня за то, что я не соглашался на уничтожение автономных республик. О чем все это говорит? Это говорит о карьеризме, а не о принципиальной линии. Они говорят, что автономные республики нужно уничтожить и, однако, партия на XII съезде об этом не говорит, а говорит о другом, о широком привлечении трудовых масс в окраинах, если таковые еще не привлечены. Если сейчас выступать с таким предложением, это значит в Туркестане создавать контрреволюцию и укреплять позицию басмаческого движения. На такие собрания и по таким общим вопросам выносить свои татарские дела, свою татарскую склоку не следует. Дело Султан-Галиева совершенно никакого отношения не имеет к Востоку, к подлинному Востоку, никакого отношения не имеет к Средней Азии. Заниматься своими внутренними делами на таких больших собраниях не следует. Тут указывалось, что как будто бы я говорил, что левым нет места на Востоке, что левые не должны ехать работать на Восток. Я об этом не говорил, но я говорил, что левые, которые поедут на Восток и будут там гнуть левизну, не считаясь с обстановкой, и создавать этим контрреволюцию, — конечно, таким левым там не место. Но если ответственные работники будут стоять на известной принципиальной позиции, позиции, координированной с существующей обстановкой, и проводить свою коммунистическую точку зрения, конечно, против них никто не будет высказываться.

Что касается правых, то я совершенно не защищал правых коммунистов или имеющих правый уклон. Была масса случаев, когда из состава туземных коммунистов правого уклона были перешедшие на сторону басмачества. В частности, здесь указывалось на Усман-Ходжаева, но он со мной не работал. Это, кажется, бухарский работник.

Троцкий. Пред-ЦИК.

Рыскулов. Ничего общего с Усман-Ходжаевым я не имел. Другие, может быть, имели. Валидова я видел в 1920 году, мы совещались по тем вопросам, которые ставились в Центральном Комитете, но тогда Валидов занимал высокий пост, тогда с Валидовым Центральный Комитете сам считался. Валидов руководил Башреспубликой. Я не знаю, кто такой был прежде Валидов и, поскольку ЦК сам относился к нему с доверием мы не могли подозревать, чтобы с Валидовым могло случиться что-либо впоследствии.

Спрашивают, почему я не указал на проступки Султан-Галиева? Конечно, верно, что его надо осудить и резолюция ЦКК вполне правильна. Но я об этом много не распространялся, потому что и без меня достаточно людей, и без меня ЦКК вполне разработал это обвинение, так что особенно выпячивать тот момент, что Султан-Галиева нужно чуть-ли не расстрелять, я в этом заседании, чтобы показать лишь себя, не хочу. Резолюция, вынесенная ЦКК, совершенно правильна и никакого смягчения здесь быть не может. Но смешивать Султан-Галиев с теми работниками, с которыми он переписывался и сваливать все в одну массу, — не следует. Нужно быть осторожным. Возможно, что найдется ряд работников, которые сходились во взглядах с Султан-Галиевым. Относительно тов. Скрыпника, говорившего, что необходим пересмотр состава работников всех автономных республик и областей, чтобы так называемых левых сажать, а имеющих правый уклон уничтожать, я скажу, что это значило бы фактически сорвать постановление XII съезда партии по национальному вопросу. Я в своей речи на съезде и сейчас говорю, что решения эти совершенно правильны и отвечают действительности, но я имею пессимистическое убеждение, что едва ли эти решения мы сумеет провести в жизнь, ибо на местах слишком обостренное положение. Состав местного аппарата в большинстве своем возглавляется людьми, которые вовсе не сочувствуют решениям XII съезда партии. Если к этому действительному положению прибавить и левизну, и афиширование себя в левизне, — то это будет полный срыв решений XII съезда партии. Эти решения превратятся только в пустой разговор и все это останется на бумаге, а в действительности никакого изменения на месте не будет. Поэтому я думаю, что одно дело — говорить о своих убеждения и стоять на этих убеждения, проводить правильную политику по отношению к крестьянству, по отношению к мелкой буржуазии, по отношении к интеллигенции, а другое дело — просто здесь кричать, что нужно уничтожить автономные области и делать отсюда выводы, совершенно не соответствующие решениям XII партийного съезда. И тем работникам, которые здесь выступают в качестве левых, я должен сказать, что о вас на Востоке (об Ибрагимове и о Саид-Галиеве) и о вашей левизне никто не знает и что на Востоке в этом отношении нужно воспитывать своих людей и своих левых.

Председатель. Я должен сделать замечание по поводу некоторых указаний тов. Рыскулова. Я не понял сделанного здесь заявления относительно предложения о перестановке пунктов порядка дня в том смысле, будто бы оно направлено к тому, чтобы кого-нибудь ловить. Если в этом предложении был бы такой оттенок, то я ни в коем случае его не допустил бы.

Петров. Товарищи, нас, рядовых националов, вопрос о Султан-Галиеве чрезвычайно интересует, в особенности меня. Когда я получил телеграмму о том, что один из видных националов, занимающий ответственный пост в Наркомнаце и вообще в нашей революции играющий довольно солидную роль, в особенности в Татарской республике, обвиняется в антикоммунистическом и антисоветском движении и потому исключается из партии, я был поставлен в большое недоумение. Лично я даже полагал, не сделано ли по этому вопросу какой-нибудь ошибки со стороны ЦКК. После доклада ЦКК это мое подозрение не оправдалось. Я убедился, что решения как ЦКК, так и ЦК партии вынесены вполне правильно. Но в связи с этим вопросом о Султан-Галиеве из вчерашних прений можно было уловить другой вопрос, который получил формулировку султан-галиевщины. И меня, конечно, в данном случае интересует не столько вопрос о Султан-Галиеве, сколько вопрос о султан-галиевщине, и вот с этой точки зрения я и буду подходить к разбору вопроса о Султан-Галиеве.

Из доклада ЦКК нельзя было уловить, был ли произведен соответствующий анализ, не сомневаюсь, что анализ был произведен, но результат этого анализа все же не был доведен до сведения настоящего совещания.

Само собою понятно, когда мы будем сталкиваться с вопросом о султан-галиевщине, то должны будем учитывать и индивидуальные стороны того или другого товарища, замешанного в этом течении. На мой взгляд, одной из главнейших, побуждающих причин этой самой султан-галиевщины является неправильное проведение решений по нац. вопросу в наших партийных учреждениях. И постановления X съезда партии по национальному вопросу, и соответствующие циркуляры ЦК партии на местах проводятся очень и очень некрасиво. Это является, по-моему, одной из главнейших причин султан-галиевщины. На эту сторону нужно обратить сугубое внимание. Я не сомневаюсь, что внимание на это будет обращено при обсуждении следующего вопроса нашей повестки. Для того, чтобы подтвердить это положение, я должен сослаться на несколько фактов, которые имеют отношение к Области Мари, представителем которой я являюсь.

У нас нац. политика проводилась очень ошибочно. (Как проводится она теперь, мне неизвестно, потому что я работаю в другой губернии) В результате этих ошибок у нас были постоянные недоразумения. Несмотря на то, что в географическом отношении мы являемся одной из автономных областей, близко примыкающих к центру, мы наблюдаем, что политика национальная, в практическом ее проведении, неправильна. Эта неправильность об’ясняется тем, что многие товарищи центровики имеют, по-моему, совершенно превратное суждение о нашей основной линии в национальном вопросе. У нас в Маробласти был инцидент, который чуть не довел до вооруженного столкновения. Для ликвидации этого инцидента был командирован тов. Кубяк, ответственный инструктор ЦК, который производил эту ликвидацию и на одном из торжественных заседаний комитета партии самым торжественным образом заявил, что национальная политика нашей партийной жизни никакого значения, по существу, не имеет, а мы просто имели дело с декларацией, имеющей целью завоевать симпатию широких масс.

Троцкий. Кто это сказал?

Петров. Это сказал тов. Кубяк, ответственный инструктор ЦК партии. Я не буду говорить, какое впечатление произвело на рядовых товарищей марийцев, бывших на этом заседании, но тотчас же после заседания стали говорить, что они совершенно иначе понимают национальный вопрос. Вот такие заявления ответственного работника, от имени высшего партийного органа, дезорганизующе влияют на всю партийную организацию автономных республик и областей. Поэтому одна из главнейших причин возникновения султан-галиевщины — это неправильное проведение в жизнь на местах правильной национальной линии нашей партии. На эту сторону ЦК следовало бы обратить большое внимание.

Если коснуться вплотную этого вопроса, коснуться того, как мы, националы, должны реагировать на этот крупный факт, то я лично полагал бы, что вопрос персональный, касающийся самого Султан-Галиева, надо отбросить в сторону: тут надо иметь в виду султан-галиевщину. Мое мнение такое: если бы у нас была уверенность, что те репрессии, которые мы подготовляем Султан-Галиеву, могли бы искоренить султан-галиевщину, то я обоими руками голосовал бы за резолюцию ЦКК. Но если у нас нет уверенности и гарантии, что с применением этой репрессии уничтожится султан-галиевщина, то я полагал, что вопрос о Султан-Галиеве на формальную плоскость ставить нельзя. Не надо забывать, что советская страна — это не Англия или Франция, а это союз различных народов, который имеет совершенно другую национальную политику. Этот момент надо учитывать.

Резюме сводится к следующему: султан-галиевщина может быть изжита и может в дальнейшем не появляться при одном условии — если на местах правильная национальная линия нашей коммунистической партии будет проводиться правильно. До тех пор, покуда этой правильной работы не будет, султан-галиевщину изжить невозможно. Если мы ликвидируем султан-галиевщину, но не изменим нашей практической линии, появится другая султан-галиевщина и опять мы должны будем собираться и коллективно решать такой же вопрос.

Ербанов. Т.т., мне приходится на таком большом и ответственном собрании быть впервые. Я, как представитель одной из окраинных автономных областей (Бурят-Монгольской), с большим вниманием заслушал прения, которые здесь происходили. Лично считаю, что подходить к делу Султан-Галиева с точки зрения лишь оценки тех разногласий, которые происходят в той или иной организации, недостаточно. Я вполне присоединяюсь к тем т.т., которые говорят, что в сторону национализма наблюдается в наших организациях определенный уклон и что корень этого зла лежит чрезвычайно глубоко.

Мы не должны забывать, что все т.т., работающие в автономных областях и республиках, в частности и у нас в Бурят-Монгольской области, являются недостаточно выдержанными марксистами. Я беру смелость сказать, что в большинстве автономных областей и республик наши партийные организации не являются действительно коммунистическими, т. е. строго выдержанными марксистски, и тем более не являются чисто пролетарскими организациями. Мы почти все вышли из мелкобуржуазной, может быть, даже и националистически настроенной интеллигенции. Поэтому для того, чтобы не было у нас уклонов, шатаний, группировок в сторону «левизны» и «правизны», прежде всего необходимо, чтобы ЦК обратил самое серьезное внимание на то, как проводится марксистская линия на местах нашими руководящими органами.

Удивительно то, что лишь теперь, на 5-6 году революции выносится такое постановление, какое принято на XII съезде, постановление с целым рядом в высшей степени ценных практических указаний. Все эти вопросы должны быть разрешены еще в 1918-19 годах, а не теперь, когда уже проведено строительство автономных республик и областей. Нам, работникам, сидящим на местах, приходится работать в чрезвычайно тяжелых условиях. Ведь мы имеет в большинстве мелкобуржуазное население, на 100% пропитанное национализмом, имеем туземную интеллигенцию, воспитанную на крайнем национализме, имеем всевозможные религиозные и прочие течения. Нам, молодым партийным работникам, приходится выявлять политическую линию и устанавливать тактический подход при условиях полнейшего отсутствия определенных, строго выявленных директив со стороны ЦК применительно к особым условиям отдельных автономных республик и областей. Это нас ставит в чрезвычайно тяжелое положение.

Я не хочу здесь этим сказать, что чувствуется взаимное непонимание, но недостаточную связь безусловно нужно констатировать. ЦК, безусловно, не знает в достаточной степени действительного положения на местах, ему не известны всевозможные группировки населения, проявления ненормальностей в рядах национальных организаций. Необходимо самым строгим образом учесть весь опыт нашей работы, как можно лучше связаться с центром и самым строгим образом навести определенный контроль, строжайший надзор за постановкой дальнейшей работы на местах со стороны ЦК. Я считаю, что недостаточно внимания обращается со стороны центра в смысле дачи полных, точных директив по партийной линии той или другой области или республики. Между тем, мы становимся перед сложнейшими проблемами. Например, мы вынуждены установить наше отношение к интеллигенции. Это вопрос чрезвычайной сложности, который в Бурятской области должны быть поставлен в одной плоскости, а в Татарии — в другой. То же самое и с религиозным вопросом. У нас он может быть разрешен в одной плоскости, а среди магометанского населения — в другой. На эту сторону нашими центровиками, повторю, должно быть обращено серьезное внимание. Практически я это себе мыслю в смысле создания специального органа при ЦК, который должен бдительно следить и учитывать опыт партийной работы на местах и координировать работу отдельных республик и областей.

Я хотел бы еще затронуть один вопрос — это проявление великодержавного шовинизма. Начну с фактических данных. Дальревком в лице своего председателя тов. Кобозева, недостаточно выдержан в смысле проведения нац. политики. Например, когда мы подняли вопрос об объединении автономных областей, то нас обвиняли в империализме, национализме, аннексионизме и проч. Нам говорили, что мы стремимся захватить Прибайкальскую ж.д. с тем, чтобы способствовать ее захвату японским империализмом. Этим примером я хочу подчеркнуть, что в центре обращается недостаточно внимания на тех работников, которые работают на местах. Конечно, т.т. Сталин, Троцкий и другие такую чепуху нам не сказали, а вот такой товарищ, как Кобозев, начинает пороть ерунду. Наша антисоветская интеллигенция, наши ламы и теократы, подхватили это и использовали проявление великодержавного шовинизма со стороны тов. Кобозева в свою пользу. Если этим путем пойдем, безусловно, дойдем до такого момента, когда станут кричать — долой коммунистов, долой власть советов и пр. Поэтому я считаю, что на эту часть со стороны партии должно быть обращено сугубое внимание.

Дальше я хотел бы остановиться на одном чрезвычайно больном вопросе — это о так называемом коммунистическом воспитании членов нашей партии. Членов коммунистических организаций во областях и республиках можно разделить, грубо говоря, на две группы. Первая группа — с определенным националистическим уклоном, сохранившая еще дружбу и связь с националистской интеллигенцией, на которую косвенно оказывается давление со стороны националистически настроенной интеллигенции, группа товарищей коммунистов, которые может быть, не сознавая сами этого, пляшут обычно под дудку националистов, которые сидят у них за спиной. И вторая группа, которая строит, вернее любит строить «левизну», показать, что они марксисты первой руки и этим самым они хотят завоевать себе симпатию в партийной среде. Мне кажется, чтр в области ликвидации группировок — «левизны», «правизны» и проч. — борьба со стороны ЦК безусловно должна быть поставлена самым беспощадным образом.

Меня удивляет выступление некоторых товарищей, как Ибрагимова и др. Я бывал в Наркомнаце, прислушивался к голосу товарищей и знал, что в татарской группировке что-то неладно. Ибрагимов говорил, что Султан-Галиев проводил свою политику из Москвы в порядке дачи директив местам и что в конце концов всевозможные заявления, поступающие из Татарии, были написаны здесь, в Москве, а места их только подписаны. А вы тов. Ибрагимов, об этом ведь знали, почему вы не ставили в известность ЦК? (Голос: материал в ЦК есть). Очевидно надо было давно поставить вопрос о том, достоен ли Султан-Галиев быть членом партии.

Наконец, я хотел сказать, что в партийных организациях областей и республик, как организациях, вышедших преимущественно из мелкобуржуазной среды, отсутствует необходимая железная дисциплина. ЦК должен обратить сугубое внимание на уничтожение всякого рода разгильдяйства на местах, ибо это в конечном результате ведет к склокам, группировкам и проч. Никаких группировок, никакой «левизны» и «правизны» не должно быть. Есть лишь одна коммунистическая партийная линия, определенная партийным съездом и ЦК, которую и нужно строжайшим образом проводить, а если ты ее не проводишь, ты не член нашей партии. Нечего форсить словами «правый коммунист», «левый коммунист», сторонник Троцкого или Бухарина и т. д. С моей точки зрения это не марксистский подход. И нельзя так поступать в особенности тогда, когда имеешь дело с малоподготовленной массой и такими организациями, как коммунистическая партия в областях и республиках.

Нимвицкий. Товарищи, здесь, конечно, самый важный вопрос, это не вопрос о самом Султан-Галиеве, а о султан-галиевщине. Я должен оговориться, что совершенно не отождествляю султан-галиевщину с правым течением. По-моему, центр тяжести в том, что имеется на лицо султан-галиевщина, которая есть не внутрипартийное течение, не правое течение, а враждебная нам контрреволюционная организация, которая внедрилась в нашу партию, старается разложить эту партию и использовать ее для своих контрреволюционных целей. Это мы должны подчеркнуть определенно. Деятельность Султан-Галиева, которую здесь пытались толковать так и этак, на протяжении всего времени с момента вступления его в партию и до самого последнего времени указывает на то, что это есть ярый представитель националистического течения. Мы знаем, что он тесно, идейно связан с валидовщиной. Здесь товарищи указывают на то, что еще до революции он являлся сотрудником контрреволюционной газеты, он принимал участие с Валидовым в выработке программы особой коммунистической партии восточных народов, которая должна помимо нашей коммунистической партии войти в Интернационал потому, что ЦК не проводит правильной политической линии. Он принимал участие в выработке того обращения Валидова в ЦИК, в котором Валидов отстаивал свои позиции. Вся дальнейшая деятельность Султан-Галиева красной нитью подчеркивает то, что это не было ошибкой, недоразумением, что это не является исключительно результатом того русского шовинизма, который сильно поднял голову в настоящее время в связи с НЭПом, а что это была систематическая, строго обдуман на я работа, направленная на разложение наших рядов и на борьбу с советской республикой. За недостатком времени я не могу огласить всех тех материалов, которые у нас имеются, которые вполне последовательно, постепенно изо дня в день показали бы, что действительно то, что я говорю, происходило таким образом.

Я хочу остановиться на кое-каких фактах, которые имели место у нас. Султан-Галиев страшен не тем, что он действовал один, что он совершил одну эту ошибку, страшна именно султан-галиевщина. В рядах нашей партии имеются типы, которые помогали ему эту политику вести, которые являлись его агентами в тех или иных окраинах республики, которым он давал определенные директивы. Это не партийное течение, не правизна и не левизна коммунистической партии, это не контрреволюция. Я могу указать факты и выступавшие здесь товарищи из национальных республик также их приводили.

Каждое выступление, каждый шаг на месте оценивался именно с точки зрения этой группы, с точки зрения Султан-Галиева, с точки зрения расширения национальной розни, с точки зрения борьбы и разложения коммунистической партии. Когда, наконец, на последний съезд Башкирии явился Султан-Галиев, которого, кстати сказать, никто не приглашал, которого никакое официальное учреждение ни партия, ни наш высший советский орган не послал, он в первую голову устроил заседание своих сторонников совместно с беспартийными, где изложил им тезисы своего доклада и в своем приветственном слове обосновал все те шовинистические положения, которые подготовлялись его сторонниками еще до этого съезда. В дальнейших своих сношениях с этими сторонниками он указывал на необходимость достать, прислать ему определенное количество денег. Но, товарищи, откуда же эти сторонники могли взять эту колоссальную сумму, которая нужна была для их работы? Какие логические выводы должны отсюда мы сделать? Какие лозунги должны на месте эти товарищи получать и какие фактически давались? От куда, где они позаимствовали эти большие суммы? Из своих процентных отчислений, что ли? Нет. Это вносило определенную дезорганизацию в наш советский аппарат. Я хочу подчеркнуть здесь одно: необходимо нам ту резолюцию, которая предлагается Контрольной Комиссией, дополнить. Эта резолюция является однобокой. Здесь совершенно прав тов. Орджоникидзе, который указал, что нельзя все время отыгрываться на одном, все время указывать, великодержавный шовинизм да великодержавный шовинизм, это альфа и омега. Не так обстоит дело. Вы не представляете, товарищи, в каких условиях, нам на местах приходится работать. Одно дело работать в своей коммунистической среде и другое время работать, зная, что в этой среде, которая тебя окружает, имеются контрреволюционеры, которые идут на все, вплоть до того, чтобы составить единый фронт с басмачеством, с Валидовым и т. п. При таких условиях невольно, так сказать, будешь перегибать палку и совершать целый ряд ляпсусов. И если мы ограничимся той резолюцией, которую предлагает Центральная Комиссия, ограничимся этими пунктами, не внесем добавления, не осудим самым решительным образом этой султан-галиевщины, именно этих сознательных контрреволюционеров, которые помогают ему вести эту работу на местах, — я думаю, что мы этим делу не поможем, не искореним султан-галиевщины, как бы мы не боролись с великодержавным шовинизмом. Это мы должны определенным образом подчеркнуть. Я дольше хочу указать еще на то, что вот эту резолюцию, которую нам предлагает ЦКК, некоторые из выступавших здесь товарищей уже сумели использовать и, так сказать, отыграться на этой революции. Один из них эту палку не только перегнул, а, так сказать, сломал. Он договорился до того, что насколько у нас силен этот великодержавный шовинизм, насколько он является основной причиной султан-галиевщины, что даже к самому Султан-Галиеву нужно как-то особенно подойти, отнестись к нему не так строго, как отнеслась Контрольная Комиссия, чуть ли не предлагал оставить его в рядах партии. Это логически следовало как раз из всех тех слов, которые здесь говорил тов. Петров. Большая часть ораторов говорили о султан-галиевщине в том смысле, что считают вполне законным, нормальным явлением, что в среде этой партии есть такие элементы, которые делают единый фронте басмачеством. Этого я абсолютно не понимаю. Такую мягкотелость мы ни в коем случае проявлять не можем. Мы должны здесь резко и определенно сказать, что таким элементам в партии нет места.