Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заканчивая, я должен попросить включить в резолюцию добавление о пересмотре состава работников окраинных республик. В резолюцию это нужно включить. Состав башкирских работников необходимо пересмотреть, точно также и татарских. Персонально с ними нужно поговорить. Если эту дурость, которую развил Султан-Галиев, не выбросят из головы, нужно гнать из партии.

Теперь, т.т., относительно речи тов. Рыскулова. Он все свел вот к чему: о Султан-Галиеве ничего не говорил, это движение не осудил, два письма обещал представить и больше ничего. В то же время он развивал очень интересную теорию, с которой отчасти можно согласиться. Он говорит: поскольку существует экономическое неравенство на окраинах, нужно поставить первой задачей это экономическое неравенство уничтожить и как будто бы в это время борьбы с местным национализмом не должно быть. Я с тов. Рыскуловым согласен, что национализм в окончательном виде ликвидируется тогда, когда будет экономическое равенство на окраинах. Но пока этого нет, Советская власть не может ликвидировать это неравенство в полгода, в год, — национализм на окраинах будет существовать. Что же мы должны делать? Должны ли говорить, что Ибрагимов левый коммунист, головотяп, не допускать его на окраины, или Рыскулова, правого, допустить? Должны ли об этом говорить или ничего не делать? Я думаю, что наряду с тем, что предлагает тов. Рыскулов, т. е. в части усиления работы в смысле экономического и культурного улучшения благосостояния окраинных республик необходимо проводить ту работу, о которой говорит и подчеркивает резолюция, предложенная тов. Куйбышевым, — борьбу с великодержавным шовинизмом и с местным национализмом. ЦК может выработать инструкцию, но ни налево, ни направо не пересаливая.

Шамигулов. Товарищи, сегодня вот с этой же трибуны говорили о том, что имеется в зале настоящий противник существующих мелких советских республик, об этом заявляет и Саид-Галиев. Я это слышал с 1917 г. Меня называли бухаринцем (смех). Я тогда выдвигал определенное положение. В то время я указывал тов. Сталину, что в тот момент нельзя было создавать таких республик, которые выдвигались со стороны Центрального Комитета. Это было мое личное мнение, во всяком случае, я могу его на совещании высказать, но я всегда подчиняюсь решению Ц.К.Партии, как член партии.

Я основывался на том, что в то время у нас не имелось революционного пролетариата, на который мы могли бы опереться во вновь создаваемых республиках и мы не имели коммунистической партии, которая могла бы безусловно руководить, не имели таких товарищей среди народов Востока, которые могли бы стоять во главе и вести работу. Я опасался в то время уже имевшихся националистов, которые начинали уже свою работу и которые в настоящее время открыты, доказательством чему авантюра Валидова, который не мало морочил голову Советской власти.

Здесь со стороны Ц.К. оглашен материал, который лично мне и многим товарищам, принимавшим участие в этой работе, не представляется новостью. Мы заявляли в 1918 и 19 гг. о том, что, если Ц.К. будет ориентироваться на тех националистов, которые вышли из буржуазной среды, то безусловно он в них ошибется, что они пойдут потом против Советской власти. Я не хочу кого-либо упрекать в том, что взяли их под свое покровительство, но безусловно ответственные товарищи, члены Ц.К. Партии, как будто желали их перевоспитать, поставить на правильный коммунистический путь, забывая русскую пословицу: «горбатого только могила исправит». А из тех националистов, которые существовали и будут существовать, безусловно коммунистов не сделать. Здесь был упрек со стороны тов. Рыску лова в том, что ради портфеля как будто кидаются в левизну. Я здесь укажу тов. Рыскулову и, вероятно, он не будет отрицать, что его весьма близкие друзья перешли на сторону белых, как, напр., Усман-Ходжаев. В 1920г. перед бегством башкирских работников, когда Ц.К. отозвал в советском порядке Валидова и в партийном порядке Юмагулова, были взяты материалы, составленные совместно Валидовым и Султан-Галиевым на имя тов. Рыскулова и на имя тех членов правительства, которые должны совершить бегство, указание куда обратиться в Туркестане, к тому заехать, — это указание было, безусловно, тогда послано Рыскулову. Таких материалов, безусловно, можно найти сколько угодно. До настоящего времени мало прислушивались к голосам, которые звучали здесь всегда на всероссийский партийных съездах, а также на совещаниях работников народов Востока, на них не обращалось внимания и не старались изучать тот материал, который представлялся ЦК о той или другой личности. Организация, которая сейчас обнаружилась, безусловно, не является организацией, созданной лично Султан-Галиевым. Это безусловно имеет исторические данные и существует не с того момента, когда открылось в письме или тому подобных шифровках, посланных отдельным лицам, это существовало с самого начала февральской революции, после Октябрьской революции и до настоящего времени существует. Если мы согласимся с резолюцией ЦКК-дать Султан-Галиеву политическую пощечину, выгнать из партии вон, то этим мы заставим отдельные элементы, бывшие в его группе, углубиться в подполье. Потом трудно будет найти их и вывести на чистую воду. Безусловно, настоящее совещание должно вынести решительную резолюцию: не в коем случае не останавливаться не только перед тем, чтобы исключить Султан-Галиева из партии, но чтобы привлечь к ответственности остальных лиц, которые принимали в этом деле какое-либо участие. Если мы возьмем развитие нашего революционного движения, то увидим, что работники Востока терпели большой ущерб благодаря тем организациям, которые возглавлялись «коммунистами» — националистами, которые хотели вести работу подпольно, не давали возможности развиваться в коммунистическом направлении работникам народов Востока. Мы здесь можем, безусловно, открыто сказать: у нас очень мало, всего несколько человек только подпольщиков. Если бы ЦК сразу дал правильное направление делу коммунистическому воспитанию вновь вступающих членов трудящихся, татар, башкир и вообще восточных народностей, то, безусловно, подобных дел мы не встретили бы и нам не пришлось бы ему уделять столько внимания, как сейчас. Давно можно было бы изжить. Безусловно, тов. Ибрагимов отчасти прав, говоря, что не только коммунисты, которые вышли из народов Востока, называли нас головотяпами якобы из-за левизны, но даже и ответственные товарищи. Тов. Сталин мне однажды сам заявил: вы занимаетесь там головотяпством, так нельзя вести работу. Нельзя, может быть, по мнению.тов. Сталина, вести борьбу с Валидовым и дать возможность ему организоваться? Но я, стоя ближе, знал, куда он идет и тов. Сталину несколько раз на это указывал. Безусловно, тов. Сталин потом убедился в этом, когда отозвал Валидова, который спокойным образом скрылся и создает теперь фронты басмачества. Я знаю мнение Оренбургского и Уфимского губкомов, когда они требовали привлечения к строжайшей ответственности Валидова. Вот как раз я делаю сравнение: если мы и Султан-Галиевым станем на такой же путь, на который встали с Валидовым, которого вначале гладили по головке, то, безусловно, создадим потом фронт, который будет группироваться вокруг Султан-Галиева. Точка зрения Султан-Галиева — это кадетская точка зрения. Султан-Галиев руководит мусульманскими кадетами, которых выгнала из территории Советской России Красная Армия. К этой группе присоединяется публика, среди которой вы очень мало найдете рабочего класса, а все — интеллигенты, которые хотят быть у власти ради портфеля, а не ради идей коммунизма.

Я думая, что совещание, безусловно, должно стать на этот путь, учитывая опыт прошлых пяти лет, если же оно станет на путь, который сейчас выдвигается Контрольной Комиссией, я думаю, что это будет неправильно и будет сделана большая ошибка. Пора нам учитывать те ошибки, которые до настоящего времени совершаются. Многих партийных работников здесь упрекали в левизне, в стремлении к портфелю, но те товарищи, которые стоят на нашей точке зрения, на правильном коммунистическом пути и проводящие постановления партийных организаций, никогда не входили в блок с беспартийными, и только правые со всеми обнимаются и милуются, вплоть до контрреволюционеров. Отчасти и здесь есть пункт о том, что Контрольная Комиссия предлагает ЦК и в дальнейшем сделать пересортировку работников. Безусловно, выдвигаемые со стороны тов. Ибрагимовым предложения ЦК должен осуществить. Если в дальнейшем нам придется встретиться с таким же положением, то оно примет гораздо более широкий масштаб, может охватить все восточные окраины. Целью организации Султан-Галиева, как это было указано в 1918 и 1919 году, было создание единого мусульманского государства. По дальнейшему обследованию этого дела, когда будет гораздо больше материалов, ЦК в этом убедится. Если Султан-Галиева выпустить сейчас, он гораздо сильнее возьмется за эту работу и те работники, которые до настоящего времени действовали может быть пассивно, получая шифр и давая информацию, вели частичную работу, уйдут в подполье и гораздо глубже поведут работу. Я думаю, что совещание не впадет в такую ошибку, какие мы делали до настоящего времени. Я здесь выдвигаю следующее: считаю вообще существование этой организации чисто контрреволюционным и приносящим ущерб развитию нашей коммунистической идеи среди трудящихся народов Востока, предлагаю применить самые суровые меры к Султан-Галиеву и ко всем остальным, принимавшим участие в этой организации. Если мы не будем принимать решительных мер, нам потом, безусловно, придется расхлебывать гораздо худшее.

Енбаев. Прежде всего разрешите представиться: я работник Татреспублики, о которой такие страхи говорили предыдущие товарищи. Мне кажется, мы горячимся несколько, подходя к вопросу таким образом, что выхватываем отдельные места, не делаем того что тов. Куйбышеву хотелось в смысле углубления и изучения этого вопроса. Каждый товарищ старается сказать, что он был глубоко прав в своей прошлой работе, — приблизительно такое впечатление получается.

Мне кажется, что материалы ЦКК по характеристике контрреволюционности поступка Султан-Галиева достаточны. Надо ли говорить о том, что добавочные материалы трибунального характера в какой-то степени помогут нам в этом вопросе? Как упомянул тов. Куйбышев — вопрос этот весьма интересует и членов ЦК партии и каждого из нас. Но с такими справками из области ориентологии, которые делал тов. Ибрагимов, едва ли можно разрешить этот вопрос. Мы должны поставить вопрос таким образом: можем ли мы в конце концов допустить такое положение, когда партия рассыпалась бы по национальному признаку, стала бы приблизительно на положение австрийской партии? Были ли к этому предпосылки, насколько это было основательно, или этого не могло быть? И в этом случае безусловно нам приходится констатировать, что XII съезд предупредил то нервное состояние в среде работников коммунистов, которое мы все-таки наблюдали. Стоит ли вопрос в дальнейшем о такой расхлябанности и угрозе? Мы должны констатировать, что этого нет. Это первая постановка вопроса.

Очевидно, в предшествующих этому условиях и вырос этот одиозный вопрос — относительно Султан-Галиева. Конечно, вопрос развивался постепенно. Условия НЭП’а были тревожны, и кажущаяся тишина тоже крыла под собой мрачные факты. И то, что один из наших лучших товарищей споткнулся, как это он сам признает, было именно благодаря этому моменту. В истории нашей партии мы имели такие явления в нередких случаях, именно — в переходные моменты. Возьмем восстание левых эсеров, Брест, Кронштадт. Мы видели, каким образом очень крепкие товарищи очень быстро и очень шибко опрокидывались. В условиях НЭПа, очевидно, такая опрокидка тоже имеет место. В данном случае ошибка сделана, и ошибка признана нашим лучшим товарищем самим же. Это нервное состояние в работе высказывалось у Султан-Галиева еще до этого момента. Мне пришлось беседовать с ним во время обсуждения вопроса о земельном законодательстве. Он показал мне свои стихи. Он писал об индусской песне и песне арабов, и когда он попросил моей рецензии, я сказал ему, что его настроение, безусловно, нехорошее и что оно к добру его не приведет. Я оказался пророком. Это нервное состояние, это покачивание выражалось в этих настроениях и ясно, что ошибка была допущена в такой мере, в какой товарищ в этом и сознается.

Что касается резолюции, то мне кажется, что она носит несколько трибунальный характер, не по существу, а по своей редакции, и может быть, нам эту часть можно будет до некоторой степени и изменить.

Я хотел возразить некоторым товарищам, которые затрагивали вопросы левизны, правизны, продразверстки и т. д. Мне кажется, что товарищи бьют излишнюю тревогу и этим навлекают только на себя больше подозрений; а может быть, что-нибудь и было.

По части ориентации на тов. Троцкого, — это было сказано с определенным замыслом. В ориентации на тов. Троцкого никто из членов партии не изменял своего мнения.

Саид-Галиев. Я говорил потому, что мне было обидно за тов. Троцкого.

Троцкий. Я только боялся, что Саид-Галиев хочет подвести меня под ГПУ (смех).

Енбаев. Может быть, Саид-Галиев хотел подчеркнуть некоторую нашу слабость духа, нашу молодость, некоторое стадное животное чувство — откуда, де, теплый ветер дует, туда и жмутся. Но ведь так делают все, которые признак5т или не признают ошибки Султан-Галиева, — кажется, на этого не требуется особого решения, т.к. Султан-Галиев сам пишет это.

Относительно природного национализма. Это что же за новая категория людей? На самом деле, никакая теория, никакая биология до сих пор так вопрос не затрагивала. Так что этот довод ни к чему.

Относительно работы и обращения к членам ЦК, — мы всегда говорили, что для нас абсолютным авторитетом в решении вопросов является тов. Ленин. Мы абсолютно авторитетными в национальном вопросе считали тов. Сталина и тов. Троцкого. Тов. Сталин сам скажет о нашем отношении к нему, и никто из нас не скажет, что Сталин когда-нибудь не принимал или в чем-нибудь отказывал бы. Тов. Сталин никогда ни в чем не отказывает. Тут говорят: «отец родной». Совершенно верно! (смех). Так что тут, по-моему, излишни экивоки, которые только больше запутывают дело.

Вот все то, что я приблизительно хотел сказать. Останавливаясь сейчас на деле Султан-Галиева, мне казалось бы, что мы одновременно, констатируя эту ошибку и прорвал нашего бывшего товарища, должны указать, что такие явления в условиях политической работы бывают и могут быть: в прошлом мы имеем работу его, очень полезную для революции, длительную работу, и, не взирая на все это, условия момента выдвигают такие вопросы, когда товарищи, опрокидываются.

Хадыралиев. Т.т., я хотел сказать несколько слов относительно дела Султан-Галиева. Та резолюция, которая предлагается ЦКК в отношении репрессий к Султан-Галиеву, по-моему слишком слаба, потому что если бы Султан-Галиев допустил ошибку внутри-партийного характера или создал бы внутри-партийную группу, фракцию, то это еще могло бы привести его просто к исключению из партии; но когда он предлагает связаться с басмачеством, с Валидовым, то, конечно, здесь должны быть в отношении Султан-Галиева приняты меры более крутые. Исключение из партии должно быть потому, что он не достоин быть членом партии, что он должен быть предан советскому суду, т.к., являясь членом правительства, допускал такие контрреволюционные деяния. Когда Султан-Галиев, являясь членом Коллегии НКНаца, пишет те вещи, которые здесь огласил тов. Куйбышев, — то что могут подумать на местах работники, которые получают шифром эти письма и от них уже все распространяется дальше. Ясно, везде подумают, что в самом правительстве, в партии, в Москве есть такой раскол, который поддерживается членами правительства и потому можно к этому присоединиться. И на местах такое отношение, какое предлагается в резолюции ЦКК к реакционным действиям члена правительства, будет пониматься своеобразно, и от этого будут иметься различные последствия. Какая же может быть борьба с антипартийными и антисоветскими уклонами на местах, когда Султан-Галиевы после подобных предательств не только антипартийного, но и антисоветского характера будут освобождаться от наказания, лишь только подвергаясь одному исключению из партии? Надо карать Султан-Галиева по всем строгостям революционных законов и дать этим самым пример и толчок местам.

Здесь говорили относительно «левизны» и «правизны». Я говорю-в отношении преступления никакой «левизны» или «правизны» быть не может. Бывали явления, и сейчас можно это наблюдать, что товарищи, называющие себя совершенно левыми, совершали большие глупости, но когда эти глупости переходят границы не только партийные, но и советские, то соответствующие т.т. получают за это то, что им следует. Бывали очень большие глупости и когда эти глупости превышали всякую меру и превращались в преступления, они получали кару, вплоть до расстрела. Поэтому, не беря личности Султан-Галиева, но судя по его деятельности, о которой мы здесь слыхали, мы должны вынести жесткий приговор — Султан-Галиев должен быть предан суду ревтрибунала. Если его исключить из партии и выпустить на свободу, то ведь вы знаете, что за ним есть определенные группы, которые, очевидно, давно с ним вели такую подпольную переписку и, конечно, какая же может быть тогда борьба на местах с такими действиями, какие мы видели на примере Султан-Галиева? Для того, чтобы дать местам понять, что с такими явлениями в партии и с такими предателями нужно расправляться как следует, по величине их вины, мы вынуждены вынести такое решение, что он должен быть судим по всей строгости революционных законов.

Икрамов. Т.т., по-моему, здесь не стоит вопрос о правизне или левизне. Здесь стоит вопрос о политике нашей партии и Советской власти. Этот вопрос нужно обсуждать с точки зрения правящей партии. Вот здесь я записал маленькую узбекскую пословицу: «собравшиеся на чужие похороны оплакивают каждый своих давно умерших». То же самое получилось здесь, когда левые обвиняют правых, а правые — левых. По-моему, обе стороны неправы. Что такое султан-галиевщина? О самом Султан-Галиеве я слышал в 1920 и 21 гг., но никакого представления о нем не имел и не имею сейчас. Но о султан-галиевщине я знаю. Это течение, которое ярко характеризуется материалами, представленными здесь.

Это началось еще со съезда народов Востока, который был проведен в Баку тов. Зиновьевым. После этого съезда различные элементы были не согласны с решениями нашей партии, с этого момента они решили бороться. Т.т., не нужно увлекаться утверждением, что они все контрреволюционеры. Нужно посмотреть на это более глубоко. Они, казалось бы, не имеют никакой почвы, но откуда-то они силы черпают. Где-нибудь есть корень зла, который они используют. Это зло, по-моему, заключается в нашей неумелой политике. В частности, ЦК нашей партии не поступает как следует по некоторым мелким вопросам, чем они и пользуются. Вот причины. Корень этих ошибок допустило наше правительство, в частности, наш ЦК. До этих пор ЦК (я хотел об этом выступить на съезде, но не получил слова) не обратил внимания, кроме как циркулярами, на идейно-партийно-воспитательную работу среди коммунистов на окраинах. Из всей истории нашей партии вы знаете, что у нас бывают двоякие члены партии: одни теоретики, старые коммунисты, иногда по 20-30 лет работающие над теорией Маркса, поседевшие в тюрьмах и пережившие преследования царского самодержавия и т. д.; и другая часть — это рабочие, которые, в силу своего экономического положения, выступают и идут бороться. У нас на окраинах такого рода двух групп коммунистов нет. Может быть, у татар есть немножко, а в Киргизии, в Бухаре — нет. Откуда имеем мы коммунистов у нас? Часть, вышедшая из бедных слоев населения, — она видит, что делает для нее Советская власть и вступает инстинктивно в партию и постепенно отрабатываются. Но есть и другой элемент — это султан-галиевщина, это те, что через Советскую власть хотят автономию получить, освободить в буржуазном смысле окраины и т. д. Здесь нужно изучать корень дела. В некоторых окраинах есть тонкие слои пролетариата, как железнодорожники, горняки и т. д. из рядов местного населения, которое нужно было бы организовать. И в этом направлении ЦК ничего не делает. Конечно, это нужно было бы сказать по отчету ЦК, но я тогда не смог, скажу теперь. ЦК мало обращает внимания на партийно-воспитательную работу и пр. Я приведу один факт об имевшейся у нас в Ташкенте в старом городе борьбе. Я хочу сказать, что иногда идет идейная борьба среди членов партии. Но не по линии «левых» и «правых». Например, у нас в старом городе Ташкенте шла борьба между коммунистически настроенными, преимущественно молодыми членами партии из полупролетариев и рабочих за освобождение от патриархально-феодального влияния и проводниками последнего в рядах нашей партии и профсоюзах, где они создают цеховщину, узость и т. д. Но в ответ на эту совершенно справедливую и здоровую борьбу, нам заявляют: если вы не прекратите борьбу, будете исключены из партии. Мы сумели на этот раз одержать победу, но все же я должен сказать, что никто из отдельных работников не придет и не изучит, как и на кого нужно опираться, и как нам оздоровить нашу партию, — в этом весь корень зла.

Теперь об использовании интеллигенции. Если некоторые товарищи презрительно говорят о ней, то все-таки не нужно забывать, что интеллигентские слои на окраинах необходимо вовлекать в работу. Если не вовлекать, они пойдут против нас. Они революционны. Тов. Троцкий хорошо заметил в своем выступлении в Харькове, что национальный вопрос — это есть потенциальная сила и если мы ее не используем — контрреволюция использует. Я бы сказал, что эту потенциальную силу представляет революционная интеллигенция. Т. Петерс это хорошо знает. Я спрошу его: когда он приехал в Туркестан, была ли там контрреволюционная организация? Нет. Не думайте, тов. Петерс, что вы ее создали, вы это хорошо знаете, но в последнее время такая организация есть. Она состоит из интеллигентов. Там, в этой организации, никакого старого реакционного духовенства нет. Если есть духовенство, то более или менее прогрессивные элементы. Поэтому нужно эти вопросы более глубоко рассмотреть и использовать. Нужно сказать, что наша центральная власть должна очень осторожно вмешиваться в эту борьбу. Пускай они борются сами. Нужно следить за их работой. Нужно создать партию, чтобы управлять через них. Сейчас этого нет. Здесь левизна и правизна не при чем. Если левизна и правизна борются, то пусть борются внутри партии.

Я в свое время обратился к председателю Средне-Азиатского Бюро тов. Гусеву по поводу бухарских левых коммунистов. Я сказал: «вы левых коммунистов всех сняли, а там есть люди, и хорошие и плохие, и молодежь, которая не виновата. Бухарские левые хотели прямо делать то, что написано в программе, но они не понимают, как ее проводить. И поэтому они стали против своего правительства в оппозицию». Я сказал тов. Гусеву: «если они в Бухаре левые, то дайте их нам, в туркестанских условиях они будут правыми». Их не нужно исключать из партии, а нужно воспитать, а их 300 чел. исключили.

Есть еще одно глубокое зло, которое нужно отметить,-это то, что вы не встретите ни одного на окраинах, кто был бы вполне доволен нашей политикой, но он не может получить раз’яснение и за ним не обращается. Он не может сам прийти и сказать тов. Сталину или тов. Каменеву: «Товарищ, я не доволен этим, скажите, раз’ясните, в чем дело?» Он не может этого сказать, он боится, у него представление, будто бы здесь его арестуют, расстреляют. На съезде я видел одного товарища, довольно ответственного работника, главу правительства в своей республике. Он пишет по национальному вопросу тезисы. Мы с тов. Рахимбаевым спросили: «что ты пишешь?» Он говорит: «Предложения по национальному вопросу», — и прибавляет: «Если я буду предлагать, меня не будут ли ругать?» Он не знает, прав он или не прав, он не учитывает этого, а спрашивает, будут меня ругать или нет. Вот на это тоже нужно обратить внимание.

Я хочу всем этим товарищам сказать, что если они не согласны кое с чем, пусть возьмут пример с наших грузинских или украинских товарищей, вот они как делают (смех). Вы делаете это за стенами партии, а нужно делать внутри партии, тогда не будет у вас султан-галиевщины.

Что же касается Султан-Галиева, то я вполне поддерживаю предложение Хидыралиева. Если мы сегодня отпустим, то со временем получим другого Заки Валидова, который в Туркестане будет нам мешать работать.

Теперь о басмачестве. Что из себя представляет басмачество? Басмачество очень хорошо первый раз понял в Туркестане тов. Сокольников. После этого басмачество потеряло свою силу у народа, у населения, и это был идейный удар по голове басмачества, когда была введена власть в старых городах и создана охрана старого города Красной Армией и была поведена правильная политика. Это был большой удар для басмачества. После этого басмачество стало шайкой, но потом политика переменилась. Политика часто меняется у нас, этого не надо забывать. В прошлом году с марта при тов. Иоффе, как председателя Средне-Азиатского бюро, мы боролись с басмачеством, был установлен один метод, которым 4 месяца боролись, потом вводится новый режим, старый проваливается и т. д. Например, телеграмма тов. Троцкого, циркулярное письмо Ц.К.Р.К.П., а потом идет новый метод борьбы с ферганским и туркестанским басмачеством. В прошлом году, в ноябре месяце, басмачей оставалось 300-500 чел., сейчас их около 2000. Почему это? Нет твердой политики, твердой руки, нет того, чтобы хотя год какой-нибудь член ЦК просидел и взялся бы за эту работу. А из-за этой султан-галиевщины забыли и о басмачестве. Нужно, чтобы наше правительство больше обращало внимание на эти несчастные окраины, чтобы там была твердая политика, как бы ее там не называли: националистическая, колонизаторская и т. д. пускай там будет твердая политика и партийная работа.

Поэтому я предлагаю: в первую очередь нужна партийно-воспитательная работа. Во-вторых, подбор из тонких слоев пролетариата настоящего ядра партии. Работающих там не отсылать в Москву для Наркомнаца, в пусть они в передовых рядах пролетариата работают, пусть они своими познаниями воспитывают рабочих и переделывают себя. Там, например, есть полупролетарии батраки, кустарные подмастерья и пр. Вот из них партия организована или нет? Нет. Среди них никто не работает. Каждый хочет быть начальником в районной милиции, но не хочет работать в ячейках. Это не вина этих работников, это вина нашей партии, которая не может обратить должного внимания на использование ее членов, а обращает главное свое внимание на административную советскую работу. Вот где зло султан-галиевщины.

Ходжанов. — Я, т.т., буду очень краток. После той оценки, которую дал тов. Икрамов, мне остается мало прибавить. По-моему, конкретно дело Султан-Галиева здесь, на совещании, ставится не как на судебном учреждении — осудить или оправдать этого Султан-Галиева, а с целью охарактеризовать деятельность Султан-Галиева в смысле полезности или вредности ее внутри партии и вне партии. И если подойти с этой точки зрения, — невидимому, все высказывающиеся товарищи относятся к ней довольно-таки отрицательно. И я полагаю, что отбросив разговоры о строгой революционной законности и подсудности и т. д., мы должны высказать самым категорическим образом жестокое осуждение этой султан-галиевской линии. А что касается судьбы самого Султан-Галиева и его последователей (говорят, их очень много)...