– Много, – вздохнул Ленька. – Шестьсот восемьдесят лимонов.
– Н-да. Это действительно много. А у тебя сколько имеется?
– А у меня – ни шиша не имеется. Вот все, что на руках – двадцать четыре лимона.
– И занять негде?
– Негде.
Волков доел пирожное, облизал пальцы и сказал:
– Я бы тебя, Леша, выручил охотно, но, видишь ли, я сейчас временно сам на колуне сижу.
– Я и не прошу, – сказал Ленька.
Волков минуту молчал, сдвинув к переносице тонкие брови.
– Погоди… Сейчас придумаем что-нибудь…
Он вытер о бахрому скатерти пальцы, напялил шапку, поднялся.
– Ладно… Идем. Достанем сейчас.
– Где?
– Неважно где. Беру на свою ответственность. Ты рассчитался?
– Да. Заплатил.
Они вышли на улицу. Волков шел уверенно, поглядывая по сторонам.
– А идти далеко? – спросил Ленька.
– Нет… Тут, совсем близко. Вот хотя бы – в этом доме.
Они свернули под ворота.
– Если спросят, куда идем, – негромко сказал Волков, – говори: в квартиру двадцать семь, к Якову Львовичу. Понял?
Ленька ничего не понял.
– Почему? – спросил он.
Волков не ответил.
На черной лестнице пахло кошатиной. На площадке мигала покрытая толстым слоем пыли десятисвечовая лампочка.
– А ну, нагибайся, – шепнул, останавливаясь, Волков.
– Что? – не понял Ленька.
– Ну, быстро! В чехарду играл когда-нибудь?
– Играл.
– Нагибайся же. Черт! Слышишь? Пока никого нет.
Ленька понял.