Ленька свернул трубочкой десятимиллионную бумажку и положил ее на краешек табурета – против цифры «12».
– Кручу, верчу, деньги плачу! – весело закричал инвалид и действительно ударом толстого пальца раскрутил серебряную стрелку рулетки. Она завертелась с быстротой велосипедного колеса, превратилась в один сплошной, сияющий и колеблющийся круг, потом этот круг стал суживаться, тускнеть, стрелка побежала потише, закачалась, заерзала и остановилась против цифры «12».
– А, черт! – с досадой сказал марафетчик. – Ну что ж, на, получай.
Он вытащил из-за пазухи ворох дензнаков, послюнил палец и, небрежно отсчитав, протянул Леньке пять бумажек по 10 миллионов.
«Ловко я!» – подумал Ленька.
– Еще будешь? – спросили у него.
– Буду, конечно, – усмехнулся Ленька.
– Сколько ставишь?
Несколько секунд Ленька колебался.
– Давай, давай, парень, – шептали ему в оба уха. – Ставь, не бойся. Выиграешь…
Он знал, что нашептывают ему поднатчики, что они нарочно заманивают его, и все-таки этот назойливый лихорадочный шепот возбуждал и подхлестывал его.
– Пятьдесят, – сказал он.
Он опять поставил на «12». И опять серебряная стрелка остановилась у цифры «12».
– Вот бес! – с некоторым даже восхищением воскликнул марафетчик. – С тобой, брат, и играть опасно. Ну что ж, выиграл – получай. Сколько я тебе должен? Двести?
– Нет, не двести, а двести пятьдесят, – сказал Ленька.
– Что ж, на, бери, разоряй инвалида!..
«Да, пожалуй, тебя разоришь», – подумал Ленька.
– Ну, больше не будешь небось? – спросил инвалид, опасливо поглядывая на мальчика.
– Нет, почему? Буду, – сказал Ленька.
– Играешь?
– Играю.
– На сколько?
В руке у Леньки был зажат огромный комок, который даже трудно было держать.
– Вот на всё, – сказал он.
– На двести пятьдесят мильонов?
– Да, на двести пятьдесят.
Толпа ахнула.
«Сейчас обману их, – поставлю не на двенадцать, а на восемь».
Он видел, как жулики переглядывались и перемигивались между собой.
Он поставил на восьмерку. Но стрелка почему-то опять остановилась на двенадцати.