Кай двинулся. Неторопливый, плавный шаг по полированному камню. Остановился в считанных дюймах, так близко, что дыхание должно было касаться кожи Хагана.
Губы Кая изогнулись; белые острые клыки сверкнули.
Предупреждение.
Обещание.
— Если ты ещё раз дотронешься до неё, гвардеец, — голос был едва слышным, но рассёк воздух, как лезвие, — я не спеша отрежу тебе каждый палец. По одному. — Шёлк, натянутый на сталь. — Потом перейду к остальным конечностям. И когда закончу, когда ты станешь кровавой, сломанной кучей, — скормлю остатки моей Виверне.
Хаган вдохнул коротко, но не двинулся.
Кай чуть склонил голову; шёпот стал ещё мягче, почти нежный:
— Плевать, как хорошо дрессирована ваша Алая гвардия. Я — демон, рождённый из тьмы. Зверь, вырезанный из теней. Коснёшься её ещё раз — и я покажу тебе, как выглядит загробный мир.
Он развернулся. Не глядя назад, протянул Алине руку. Молчаливое предложение. Но не приказ.
Она колебалась только миг — и вложила золотые пальцы в его бледную, ожидающую ладонь.
Прикосновение Кая было уверенным, крепким, спокойным: он увёл её из покоев — подальше от мужчины, который когда-то держал её сердце, а потом разбил его в осколки.
— Спасибо, — прошептала Алина, когда они спускались по парадной лестнице; воздух был густ от запаха красных роз, вившихся по позолоченным перилам.
— Не позволяй ему говорить с тобой так. И прикасаться, — а голосе Кая звенела сталь; остатки ярости кипели под кожей.
— Я знаю… Всё сложно. — Она замялась у подножия ступеней — вдруг пустая. Замок кипел в последнем угаре предсвадебных хлопот: слуги носились по коридорам с охапками шёлков и золотыми штандартами, шептались о цветах и рассадке. И ни одному из них она была не нужна.
— Он причинил тебе боль? — Кай спросил тише и стал только опаснее.
— Нет. Я в порядке. Честно. — Ложь. Правда — в том, как она машинально поглаживала запястье, будто стирая память чужих, не имеющих права пальцев.
Взгляд Кая упал на движение; челюсть натянулась, как отточенный клинок.
— Чем займёмся утром?
— Что? — Алина моргнула.
Хищная улыбка Кая блеснула, как грань кинжала.
— Сегодня я тебя не отпущу, принцесса. Не после того, что увидел в той комнате. Так что подумай, что нам сделать вместе.
Грудь Алины сжалась.
— Тебе не нужно нянчиться со мной. Ничего больше не случится, обещаю.
Кай наклонился ближе — достаточно, чтобы она почувствовала от него тепло. Голос стал опасно мягким:
— Скажу так, принцесса: если я не останусь с тобой и сам не удостоверюсь, что ты в безопасности, я пойду за ним. И к вечеру в этом замке будет на одного гвардейца меньше.
Алина судорожно сглотнула. Горло стало сухим, как песок.
Образ вспыхнул в голове — место, куда не доходил вес долга, ожидания, память, режущая, как битое стекло. Не думая, она схватила его за руку — холодную, как ветер перед бурей — и потянула вперёд.
— Тогда пойдём. Я хочу показать тебе одно место.
Она зашагала по залам — быстро; огонь в факелах вытягивал их тени по камню. Кай шёл следом — молчаливый, внимательный; бровь чуточку приподнята — любопытство.
Едва они вышли к дверям замка, Алина задрала подбородок к небу и указала.