Пока старшая набирала воздух для нового возражения, Хейвен шагнула вперёд — отточенная, медовая улыбка легла на губы:
— Принцесса устала с дороги. Она с радостью примет помощь личной служанки.
Мэл резко обернулась — возражение сорвалось с губ, — но заметила, как молодая девушка, назначенная к ней, выдохнула с тихим облегчением, пальцы разжались на складках передника.
— Мне не нуж…
Хейвен наклонилась, шёпот с предупреждением:
— Таков их обычай, Мэл. Если их не будут брать на службу, их выбросят. Сломанные игрушки на помойку.
Слова легли в грудь тяжелее золотых цепей, что надели на её горло по прибытии. Она сглотнула и снова взглянула на девушку, что стояла перед ней, ждала, надеялась.
Старшая быстро вывела слуг; осталась только молодая. Хейвен бросила Мэл выразительный взгляд и растворилась в коридоре — к своим покоям.
Мэл шумно выдохнула, сдула выбившуюся прядь со лба — дурная привычка, всплывавшая, как только нервы шевелились под кожей.
— Я приготовлю вам ванну, Ваше Высочество, — тихо сказала служанка.
Губы Мэл приоткрылись — отказ слетел на автомате, — но в голове отозвался шёпот сестры: долг и последствия. Она проглотила гордость, кивнула и вытолкнула слова:
— Спасибо.
Девушка моргнул, будто не ждала благодарности. Мэл склонила голову, с интересом:
— Как твоё имя?
Девушка запнулась, руки на миг застыли над стопкой полотенец. Будто сам вопрос был чуждым, неожиданным. Мысль кольнула Мэл: неужели в этом позолоченном, огнём тронутом дворце никто не спрашивает имён? Неприязнь свернулась клубком внутри.
— Меня зовут Вера, Ваше Высочество.
Мэл фыркнула носом, качнула головой:
— Не обязательно говорить «Ваше Высочество» каждый раз, Вера.
Спина у той распрямилась, пальцы крепче сжали бельё. Когда заговорила, голос был тих, но твёрд:
— Так я должна обращаться к вам, Ваше Высочество.
Мэл вздохнула, кивнула: спорить — навлечь на себя гнев Хейвен из-за расплакавшейся служанки — лишнее. Она наблюдала, как Вера готовит ванну — огромную чашу, украшенную вытравленными драконами, в нише, отделённой от остального пространства незнакомой тканью.
— Это шёлк, Ваше Высочество, — сказала Вера, проводя тонкими пальцами по материи, будто по осязаемому шёпоту.
Мэл сама коснулась гладкой глади — мягко, как вода.
— На ощупь как вода, — призналась она; непривычно под мозолистой ладонью. Но мысли уносились: Вера поглядывала на неё — короткие, робкие взгляды, всё возвращающиеся к лицу. К глазам.
Никто не ахнул, не отшатнулся. Значит, они уже слышали про неё — про принцессу с «неправильным» взглядом, виверианку с ведьмиными глазами.
Руки Веры были осторожны, когда она помогала Мэл стянуть дорожное платье и сапоги. Когда опустила её в тёплую воду, непривычное напряжение осело в плечах. Странно — позволять другому мыть тебя, отдавать даже простое — чужим рукам.
— Вы напряжены, Ваше Высочество, — заметила Вера, втирая пахучее мыло в тёмные пряди, бережно надавливая на кожу головы.
Мэл закрыла глаза, выдохнула:
— Меня ещё никто не мыл.
Вера тихо ахнула; пальцы на миг замерли: