Эш медленно выдохнул:
— Она не з-знает наших т-танцев.
Алина разгладила складки платья:
— Помолимся, чтобы у неё были быстрые ноги, а у тебя достаточно твёрдая рука. — В глазах блеснуло лукавство. — Завтра начнут прибывать прочие Дома, и празднества перед свадьбой растянутся на неделю. Первое событие — Бой Чемпионов.
Он кивнул; в груди шевельнулся азарт. По традиции королевскую свадьбу открывает большой поединок — зрелище для всех. Каждая сторона выбирает чемпиона, показать силу перед двором.
— Не радуйся раньше времени, брат. Кто их знает, кого они выставят.
Эш едва сдержал нетерпение увидеть принцессу в деле. Уж она-то выйдет за свою честь.
И тогда выйдет и он. Сам. Выберет своим чемпионом себя — против неё.
— Говорят, это правда, — негромко продолжила Алина. — Насчёт её глаз.
Эш напрягся, стиснул челюсть:
— Это просто г-глаза, Алина.
Она пожала плечами, будто равнодушно, но в глубине карих промелькнуло, прикидывает, считает:
— Допустим.
Она взяла небольшое медное колокольчик и позвонила. За дверью мягко прозвучали шаги.
— Продолжим завтра, — легко сказала она, поднимаясь. — Пора готовиться к ужину.
В дверь тихо постучали, служанка проводит принцессу к омовению. Когда Алина вышла, Эш устроился на каменном подоконнике, свесив ногу в пустоту.
Часть его боялась приезда вивериан и ненавидела навязанную свадьбу. Он не хотел жениться, пока нет. Но теперь внутри что-то неизбежно шевельнулось.
Принцесса была не как прочие. Драконийки — золотая кожа, волосы — пламя или солнечные нити, тёплые глаза. Она — совсем другая. И дело не только во внешности.
Это женщина, которая, проходя, притягивает взгляды, и так же легко перережет их в споре.
А это опаснее всего.
— Н-некрасиво п-прятаться в тени, — буркнул Эш, глядя в тёмный угол. Тень отлипла от стены — Хаган. Криво улыбнулся, вышел к подоконнику и сел рядом — по-старому, просто. Взгляд — в город под стенами, в свет умирающего дня.
— Ты п-прячешься от моей сестры.
— Ничуть.
Эш фыркнул — ложь. Дальше он не полез. Уже пытался, слишком много вопросов, в ответ тишина и зажатая челюсть. Пусть сами распутают свою войну, войну без победителя.
— Вечером Открывающий пир, — сказал Эш.
— Слышал, — голос ровный, взгляд далёкий. — Нервничаешь из-за танца при всех?
Эш покачал головой. Танец его не ломал, как речь. Движение — это всего лишь другой ритм. Слова были его полем боя.
— Я бы надел доспехи, — лениво усмехнулся Хаган и хлопнул его по ноге. — Принцесса, похоже, перережет тебе горло раньше, чем даст вести себя по залу.
Эш тихо усмехнулся. Мысль — не из пустых.
Улыбка у Хагана исчезла так же быстро. Лицо потемнело: