Она подняла голову и метнула через плечо выразительный взгляд — неестественный пурпур её глаз поймал тусклый свет. Он ухмыльнулся, но промолчал. Мэл вздохнула, покачала головой и вернулась к делу.
Пальцы вдавились в влажную землю; она опустила в неглубокую лунку грушу. Присыпала и прошептала:
— Смертоносные Боги, внемлите моей молитве. Укройте меня. Ведите по тропе, что назначили.
Кай откусил яблоко как раз в тот миг, когда Мэл коснулась двумя пальцами лба, затем приложила их к белой коре священного дерева. Поднявшись, она стремительно повернулась и выхватила яблоко у него из рук.
— В храме не едят.
Кай трагически вздохнул:
— Никогда не пойму богов и их бесконечные правила. И не пойму, зачем ты всё ещё молишься, когда они явно не отвечают.
Мэл прошла мимо и шагнула под своды входа. Хоть здание было простым, для неё это было красивейшее место в мире. По голым стенам вились лозы пепельного чёрного и призрачно-белых цветов; их приглушённые тона смягчали резкость архитектуры.
В центре горела чаша вечного голубого огня — священный дар теневой Виверны, зверя, которого не видели неисчислимые века. Легенды твердили, что это была тень самого первого виверианского короля — дух тьмы, обретший форму. С тех пор ни один другой правитель не был благословлён таким спутником.
Мэл всматривалась в пламя и терялась в его зыбкой глубине.
— Мы молимся не чтобы требовать, — прошептала она. — Мы молимся ради надежды.
Кай остался не впечатлён:
— И на что ты надеешься?
Мэл не ответила на вопрос:
— Полагаю, ты уже слышал, что со мной будет.
Тепло мгновенно ушло с его лица.
— Я этого не допущу.
Мэл обернулась — в его тёмных глазах тлела тихая ярость.
— Ты не остановишь этого, Кай. Король сказал…
— Король, — перебил он, привычно толкнув пальцами изгиб её рогов, как в детстве; улыбка не дошла до глаз, — наш отец. А значит, его можно переубедить.
— А меня — нет.
Кай застыл.
— Это не твоя ноша, — голос осип, стал грубее. — Наши королевства могут объединиться без того, чтобы тебя приносили в жертву.
— Кай…
— Нет, Мэл, — он мотнул головой. — Я не позволю тебе выходить за Огненного придурка только потому, что какие-то глупые шёпоты о ведьмах не дают отцу спать.
Мэл невольно улыбнулась. Он был великолепен, её брат: яростный, защитник, готовый идти против мира ради неё. Она взяла его за руки и мягко сжала.
— Я люблю тебя, Кай. Но если мой брак поможет нашим королевствам… возможно, это то, что боги мне уготовили. — Кай стиснул челюсти, но она продолжила: — Королевство Огня и Королевство Тьмы никогда ещё не сражались как одно. Если им суждено доверять друг другу, им нужен королевский представитель, который сделает шаг вперёд и перекинет мост.
— А если они не станут тебе доверять? Если увидят в тебе врага?
Мэл отвернулась. Она и так знала, как на неё смотрят в собственном королевстве: как взгляды задерживаются слишком надолго; как шёпоты тянутся за ней, как призраки. Она — четвёрторождённая, аномалия, девочка с проклятыми глазами, которая никогда не была «своей».
Может быть, ради этого она и родилась.