Желудок Алины перевернулся от ярости.
Адара.
Ведьма, которая когда-то шептала слова любви в уши её брата, женщина, которая разбила Эша, превратив его во что-то хрупкое и усталое. Было ли всё это ложью? Любила ли она его когда-нибудь? Или она просто выжидала — проворачивала нож перед последним ударом?
— Я упустил её! — прорычал Хейган; его голос щёлкнул среди деревьев, как кнут.
Адару это, казалось, едва волновало.
— Забудь о ней. Вера уже убила королеву, а голова короля висит в Большом зале. Они все мертвы.
Нет.
Дыхание застряло в горле Алины раненым, сломленным комком.
Нет. Нет. Нет.
Грудь сдавило, зрение затуманилось.
Её семья исчезла? Её родители, Эш…
Головокружение вернулось, вдавливая её, как железная тяжесть, заставляя хранить молчание, когда всё, чего она хотела, — это кричать.
Она не могла вернуться в замок сейчас.
У неё ничего не осталось.
Дрожь ярости пробежала по телу Хейгана.
— Мне плевать на грёбаный замок, — выплюнул он. — Я ждал слишком долго, чтобы позволить этой суке уйти.
Голос Адары был мягким, равнодушным.
— Отпусти это, Хейган. Замок принадлежит нам.
Она отвернулась, исчезая в деревьях, тихо напевая себе под нос.
Хейган остался, перенеся вес на подушечки стоп, склонив голову. Его голос был лёгким, нараспев.
— Али-и-и-и-и-на.
Алина замерла.
Внизу, под ней, Хейган остановился.
Его ноздри раздулись, глаза сузились.
Кровь.
Одна-единственная капля сорвалась с её виска, из раны, где он варварски отсёк её рога.
Он ухмыльнулся. А затем разнёс дерево в щепки.
Алина едва успела вскрикнуть. Ударная волна магии швырнула её вниз; воздух вышибло из лёгких в то мгновение, когда она ударилась о землю. Боль. Ослепительная и жгучая.
Хейган уже шёл к ней.
Он присел над ней на корточки, голос звучал обманчиво мягко: