— Я пришла забрать кинжал, — ответила она, когда он поставил её на землю.
Глаза Кая потемнели. Что-то дрогнуло в них, что-то настороженное.
— Хейвен уехала вчера.
Желудок Мэл ухнул вниз.
— Что?
— Она хотела присутствовать на праздновании помолвки.
В его тоне прорезалась грань, челюсти сжались, когда он произносил эти слова.
Мэл не стала спрашивать больше. Времени не было.
— Что ж, как только кинжал будет у меня, я вернусь. — Она отвернулась от него, поднимая взгляд к замку, высеченному в самом сердце горы; его шпили были зазубренными, как зубы зверя.
После столь долгого пребывания в ярком тепле Королевства Огня казалось почти неестественным вернуться в мир, омытый чёрным, белым и серым. Единственным цветом, оставленным им, был истекающий кровью багрянец смертоносной луны, пятнающий небеса, словно рана, которая отказывалась заживать.
— Я не могу остаться, Кай, — сказала она, отступая от тенистой тропы, что вилась к возвышающимся воротам. — Пожалуйста, поцелуй за меня родителей.
Прежде чем он успел возразить, Мэл поднялась на цыпочки, запечатлев быстрый поцелуй на его щеке. И побежала.
Её серое платье для верховой езды развевалось позади, пока сапоги стучали по каменистой тропе, уводя её прочь от замка, к самому краю мира.
К Лесу Безмолвных Криков.
Она достигла его границы; сердце колотилось о рёбра, когда она замерла. И прислушалась.
Мёртвые деревья нависали над ней, как древние стражи, их почерневшие конечности тянулись к ней, скелеты листьев шелестели в жуткой симфонии — но ни один не падал.
Мэл сжала кулаки, борясь с приливом горя, но мысли предали её.
Никс.
Была ли её Виверна здесь? Ждала ли она её в беспокойных объятиях леса, застрявшая между жизнью и смертью, тоскуя о том, чтобы взмыть в небо ещё раз?
Прежде чем она успела потеряться в этом вопросе, воздух изменился.
Одно мгновение — лишь пустота.
В следующее — она была там.
Провидица стояла перед ней, материализовавшись из ничего и всего сразу; её золотые совиные глаза не моргали, нечеловеческие. Перья, украшавшие её вытянутый череп, колыхнулись в тишине.
Она склонила голову набок, словно оценивая загадку, которую уже разгадала.
— Зачем ты здесь, Мэл Блэкберн? — проскрипела Провидица голосом одновременно древним и вечным, словно говорил сам ветер.
Мэл не колебалась. Она не могла.
Её глаза метнулись вниз — к кинжалу.
Он сверкал во тьме; рукоять, вырезанная из кости, древние руны, выжженные по всей его длине, как шёпот прошлого.
— Потому что у тебя есть то, что мне нужно, — голос Мэл не дрогнул, хотя она чувствовала, как тяжесть этих слов оседает глубоко в груди.
Её рука поднялась, указывая на проклятый клинок.