— Зачем ты прокляла всех? — Голос Мэл был мягким, но вопрос прозвучал как обвинение.
Лицо Табиты исказилось.
— Потому что я была в ярости.
— Но ты убила Хэдриана, — настаивала Мэл, — ты наложила на него приворот и…
— Я ничего подобного не делала! — огрызнулась Табита; голос её потемнел от гнева. — Хэдриан и я любили друг друга. Это Король Огня пришёл за нами. Они убили Хэдриана и обвинили меня. Поэтому, когда я прокляла их, я удостоверилась, что они будут страдать за то, что совершили.
— Что ты имеешь в виду?
Табита ухмыльнулась. Это была ухмылка не женщины, которую забавляет происходящее, а женщины, держащей все фигуры в игре, о которой никто другой даже не подозревал.
— Чтобы снять проклятие, ты должна убить Принца Огня, — промурлыкала она. — Но чтобы оно сработало, он должен любить тебя.
Мэл почувствовала, как кровь отлила от лица.
— Я сделала так, — продолжила Табита, — потому что дракониец никогда не полюбит ведьму. Или виверианку. И поэтому проклятие останется в силе. Все погрузятся в вечный сон, их тела обратятся в прах, в то время как Принц Огня будет жить дальше — проклятый наблюдать, как мир увядает вокруг него, никогда не умирая, никогда не засыпая, вечно одинокий.
Мэл едва могла дышать.
— Эш Ахерон даже не был рождён, когда это случилось с тобой! — выдавила она. — Никого из нас не было! Ты прокляла людей, которые не имели никакого отношения к твоим страданиям!
Табита склонила голову, размышляя.
Ей было всё равно.
От этого осознания у Мэл скрутило желудок.
Она заставила себя сменить тему; разум кричал, когда она выпалила:
— Ты знаешь, почему у меня фиолетовые глаза? Почему у меня… силы?
В фиолетовых глазах Табиты мелькнуло беспокойство.
— У тебя фиолетовые глаза, потому что я дала их тебе, Мэл Блэкберн.
Мэл отступила на шаг.
— Твоя мать страдала от ужасных болей после третьих родов. Я подмешала немного своей магии ей в чай. Она уже была беременна тобой — но ещё не знала об этом. И так моя магия вплелась в твою кровь, изменив тебя ещё до того, как ты сделала свой первый вздох.
— Ты… ты создала меня? — Её голос едва не сорвался. — Значит ли это, что мы… родственницы?
Мысль прожгла её насквозь, едкая, невыносимая.
— И да, и нет. — Тон Табиты был почти печальным. — Я немного опоздала к процессу сотворения, но моя магия дала тебе твои глаза. Создал тебя кто-то другой.
Ногти Мэл впились в ладони.
— Кто? — Разочарование трещало в её словах, как буря, готовая разразиться.
Табита лишь вздохнула.
— Если хочешь знать, что создало тебя, тогда покончи с проклятием.
И затем она подняла кинжал.
Костяно-белая рукоять светилась во тьме; змеиные узоры шептали о древней крови, пролитой на лезвие. Белый самоцвет, вставленный в центр, казалось, следил за ней.