Лезвие рассекло плоть — как художник кистью, резкий мазок по холсту. Вера отступила, любуясь красной краской, капающей вниз, вниз, вниз в бездну.
Королева Огня повалилась вперёд, тело замерло; последний вздох потерялся в шёпоте ветра, влетающего через открытые балконные двери.
И Вера улыбнулась.
…
Алина дрейфовала между мирами; сознание мерцало, как свеча, захваченная бурей. Где-то в огромной бездне её разума она услышала своё имя — настойчивый зов, отчаянную мольбу. Руки схватили её, поднимая вертикально; прикосновения были твёрдыми, но не грубыми. Другая пара рук работала быстро, разрезая ткань с резким шёпотом лезвия.
— Кат хар фустан, састаа, — произнёс голос, плавный и повелительный.
Алина простонала, взгляд блуждал по кускам ткани, падающим с её тела огромными изодранными лоскутами. Затуманенный разум цеплялся за одну мысль, иррациональную, но настойчивую. Разве платье не было белым? И всё же, когда её пальцы коснулись уничтоженной ткани, всё, что она видела, было красным. Яростным, бесконечным красным.
Моргая сквозь туман, она заставила себя сосредоточить внимание на двух фигурах, склонившихся над ней. Пустынные принцессы. Она знала их; лица были размытыми, но знакомыми. Одна присела рядом, сжимая в руке сверкающий кинжал и распарывая объёмные юбки, в то время как другая поддерживала Алину, её руки служили опорой дрожащему, ослабевшему телу.
— Почему всё красное? — спросила Алина голосом, густым от замешательства. — Платье было белым.
Хесса едва удостоила её взглядом; выражение её лица застыло, как камень.
— Не беспокойся об этом сейчас. Нам нужно, чтобы ты двигалась. — Она повернулась к сестре. — Харра, састаа.
Алина пыталась осмыслить их слова, но мысли текли вяло, придавленные чем-то тёмным и тяжёлым. Голова болела. Желудок скручивало. Чего-то не хватало, чего-то важного.
— С головой что-то странное.
Хесса проигнорировала её.
— Сейчас мы тебя поднимем.
На счет «три» сёстры рывком поставили Алину на ноги. Ноги подкосились, неустойчивые, как у новорождённого оленёнка, но ей удалось удержаться вертикально. Остатки платья лежали грудой у её ног, и она с трудом сглотнула подступающую тошноту при виде такого количества красного.
Ужасная мысль пробила себе путь сквозь её разум. Дрожащими руками она потянулась к голове.
— Не надо, — резко предупредила Хесса.
— Мне нужно знать.
Её пальцы погрузились в волосы, липкие и влажные от чего-то тёплого. Дыхание перехватило, когда она потянулась дальше, вверх, вверх, пока…
Ничего.
Никакого изгиба полированного золота, никакой знакомой тяжести рогов, которые она носила всю свою жизнь.
Только зазубренные обрубки.
Алина закричала.
Это был сырой, жалкий звук, вырванный из самой сердцевины костей. Она пошатнулась назад, зрение закружилось дикими спиралями, желчь подступила к горлу. Затем её вырвало; тело отторгало ужас того, что с ней сделали.
Её рога исчезли. Хейган забрал их у неё.
Рыдание вырвалось наружу, но голос Сахиры прорезал её горе, как клинок.
— Нам нужно уходить, пока он не вернулся.
Алина повернулась; конечности всё ещё были ватными, разум заперт в тумане агонии.
— Он ищет твоего брата, — объяснила Сахира. — В замке хаос — это наш шанс сбежать.