— Я пришла, чтобы разрушить проклятие, которое ты наложила на нас, Табита Вистерия.
Медленная, злая улыбка расползлась по губам Провидицы.
— Неужели?
…
Дыхание Мэл было ровным, размеренным, несмотря на пульсацию тревоги под кожей. Мёртвые начали собираться; их пустые лица выглядывали из-за почерневших стволов, их шёпот шелестел сквозь скелеты ветвей, как ветер на кладбище. Тишина была живой, давящей, наблюдающей.
— Ты была здесь всё это время, — сказала Мэл, шагая глубже в проклятый лес. Воздух вокруг неё сгустился, тяжёлый от ожидающих душ. — Почему?
Провидица подняла руку, медленно, намеренно, и провела пальцами по своему лицу. Трансформация была бесшовной, словно она сбрасывала одну реальность ради другой.
Исчезло существо с совиными глазами и пернатой короной, её исковерканная элегантность получеловека, полупотустороннего создания.
Теперь на её месте стояла ведьма.
Женщина с длинными белыми волосами, ниспадающими, как лунный свет, на татуированные руки. Тёмная кожа, расписанная символами древнее, чем сама почва под ними. И глаза — фиолетовые, глубокие и бесконечные, зеркальное отражение глаз самой Мэл.
— После того как Хэдриана убили, я исчезла из мира, — сказала ведьма; её голос был пропитан старым горем, словно время так и не смягчило рану. — Я прокляла королевства за то, что они с ним сделали, но я осталась здесь, на земле, откуда он был родом, чтобы быть ближе к нашему ребёнку.
— Твоему ребёнку?
Выражение лица Табиты было непроницаемым. Высеченная маска женщины, которая прожила слишком долго.
— Ты знаешь сказку о двух братьях, Мэл Блэкберн?
— Конечно, — осторожно ответила Мэл. — Родители рассказывали нам эту сказку каждую ночь перед сном.
— Тогда расскажи её мне.
Мэл стиснула челюсти.
— У меня нет на это времени, Табита.
Ведьма зашипела; её сила завибрировала в воздухе, как первое предупреждение о буре.
— Ты хочешь кинжал? — Она коснулась рукояти на боку; её голос завился ядом. — Тогда ты должна сначала понять.
Мэл резко выдохнула; её разочарование свернулось тонким туманом в холодном воздухе. Но она начала, и голос её зазвучал с заученной с детства интонацией.
— Давным-давно, во времена Великой войны, были найдены два брата. Один был драконийцем, другой — виверианцем. Их растили в тайне, скрытыми от мира приёмными родителями, вдали от всех глаз. Но когда они выросли, их обнаружили — и каждого отправили обратно к своему роду. Дракониец оказался потерянным сыном принцессы Этни и принца Сорина, в то время как мальчик-виверианец стал одним из самых свирепых охотников на ведьм в семи королевствах. Настолько свирепым он был, что сам король выдал за него свою дочь…
Мэл осеклась.
Смех Табиты был медленным, густым, словно разрушение древнего заклинания.
— Мальчик-виверианец, — пробормотала она, — был сыном Хэдриана. Нашим сыном. Нас преследовали, поэтому я спрятала его, но к тому времени, как я вернулась, он исчез. Прошли годы, прежде чем я нашла его снова, — к тому времени он уже стал королём, женатым на своей… тётке.
Мэл поморщилась. Жестокая ирония судьбы.
— Они не знали, — продолжила Табита, пожав плечами. — Иначе они бы никогда этого не устроили. Но какое это имеет значение теперь?
— Как ты до сих пор жива? — спросила Мэл тише, не уверенная, действительно ли хочет знать ответ.
Фиолетовые глаза Табиты блеснули; что-то острое и непреклонное горело в их глубине.
— Проклятие поддерживало во мне жизнь. Когда оно будет снято, я, наконец, обрету покой здесь, в Лесу Безмолвных Криков.