Рен рассмеялась — звонко, чуть гнусаво, до боли по ушам.
— О да. Вы точно поладите.
Кейдж шумно выдохнул носом.
Она едва доставала ему до плеч, но держалась так, будто владела каждым помещением, куда входила. Он посмотрел на неё сверху вниз, глаза блеснули сталью.
— И с чего такая уверенность? — протянул он. — Ты это видела в видении?
— Нет, просто чувствую, — Рен улыбнулась, ослепительно, без тени смущения. — Но тебе стоит мне доверять, Кейдж Блэкберн. Я ведь вижу вещи.
Глава 32
Совет держит меня в разъездах — из одного королевства в другое. Порой я месяцами застреваю в чужой земле, занимаясь очередной нелепицей по воле Совета. И всё же не могу отделаться от мысли, что это нарочно — держать меня как можно дальше от Королевства Тьмы. Каким-то образом им известно, что между мной и Хэдрианом случилось нечто. И они не хотят, чтобы это повторилось. Так вот я здесь, застрявшая в Королевстве Льда, смотрю, как снег падает из их серого неба, и думаю, чем занят Хэдриан и вспоминает ли он обо мне так же, как я о нём.
Табита Вистерия
Послеобеденное солнце заливало сады золотым светом: там устраивали пышный пикник. Смех поднимался к открытому окну — жестокий контраст неподвижности в комнатах Алины.
Она стояла перед зеркалом и смотрела на отражение — на девушку в белом и золоте, на девушку, которую не узнаёт. Платье мерцало, как солнечные блики на воде, — мастерское творение, призванное возвестить её помолвку с принцем Захианом. Оно было восхитительно. Оно душило.
По щеке скатилась одинокая слеза, тихая дорожка по гладкой коже, исчезнувшая под кружевом воротника.
За окном жизнь шла своим чередом. Тонула только она. Только она чувствовала, как неизбежность давит на рёбра.
Эш ещё не знал.
А когда узнает…
Она не представляла, как он это примет, но точно нелегко. Всю жизнь они были щитом друг другу; их узы — тихий бунт против мира, даже против родителей. Но впервые Алина усомнилась: сумеет ли Эш спасти её теперь.
Хотя бы платье красивое, горько подумала Алина.
Дверь скрипнула, вошла королева Сира. Острый взгляд скользнул по комнате с привычным холодным неодобрением и остановился на дочери.
— Почему ты не снаружи? Отец вот-вот сделает объявление.
— У меня болит голова, — если изобразить недуг, который так часто запирает мать в её покоях, вдруг королева смилуется.
— И?
— Мне нужно было прилечь на пару минут.
Королева закатила глаза:
— Хватит, Алина. Живо вниз.
Очевидно, план провалился. Ладно. Пора к следующему.
Алина резко обернулась и встретила взгляд матери смелее, чем чувствовала.
— Нет.
— Что-о?
Пульс грохнул в ушах. В животе развернулась волна страха, она не хотела, чтобы это прозвучало так резко, так окончательно. Но было поздно.
— Я сказала — нет.