Резанов собрал администрацию компании, пригласив также лейтенантов, Лангсдорфа и Д'Вольфа, и поставил на обсуждение вопрос о переводе колонии к устью реки Колумбии, на северо-западе Америки, описанному в путешествиях Ванкувера и представлявшему, по-видимому, большие удобства для хлебопашества и пушного промысла.
Как Резанов ожидал, предложение было встречено бурей протестов.
Первым возразил Баранов.
– Ваше высокопревосходительство, план сей неосуществим, особливо теперь. Вы не изволите отдавать себе отчет, как трудно было бы перевести поселок в новые далекие места в эту пору года. Люди голодны и слабы. Они в большинстве не вынесут переезда. Кто будет строить новый поселок и форт и пахать землю, как бы тучна она ни была?
– Куда ж эдакую даль ехать! – поддержал его промысловый старшина Финогенов. – Половина людей не доедет, другая там помрет. Помирать, так хошь на своей земле!
– Нелепая мысль! – крикнул пьяный Хвостов.
Все заволновались. Вдруг, послышался высокий голос Лангсдорфа, покрывший шум.
– Обер-каммерхерр фон Резанов совершенно прав. Здесь население вымрет от холода и голода. Колонию надо перевести, чего бы это ни стоило.
Разгорелись горячие споры. Прислушавшись к ним, Резанов призвал собрание к молчанию и сказал:
– Хорошо. Ежели большинство признает мой прожект сейчас не осуществимым, отложим его. Мы переведем всю колонию, когда настанет для сего более удобное время. Теперь же я предлагаю послать «Юнону» только обследовать устье реки Колумбии и посмотреть, действительно ль места там столь удобны, как Ванкувер сообщает. С тем вместе можно будет попутно выменять товары «Юноны» на провиант. Его хватит на несколько месяцев.
– Позвольте спросить, сэр, где вы произведете мену? – спросил Д'Вольф.
– В Калифорнии, конечно.
– Нет, сэр, это невозможно, – тряхнул Д'Вольф головой. – Как я вам говорил, мадридское правительство дало строгий наказ калифорнийским властям прекратить всякую торговлю с иностранцами. Ни один торговый корабль, кому бы он ни принадлежал, не пропускается в порты Калифорнии. Если б была малейшая возможность проникнуть в нее, поверьте, мои товары не остались бы в трюме «Юноны».
– Ах, Д'Вольф, вы совсем другое дело, – опять вмешался Лангсдорф. – Насколько я знаю, у его высокопревосходительства имеется разрешение испанского правительства на свободный вход русской кругосветной экспедиции во все порты Испании. «Юнона» под верховным начальством обер-каммерхерра фон Резанова могла бы рассматриваться, как часть этой экспедиции.
– Браво, доктор фон Лангсдорф, ваше соображение совершенно правильно, – с благодарностью кивнул Резанов своему неожиданному защитнику, и доктор сейчас-же расцвел. – В самом деле, упомянутое вами разрешение откроет мне вход в любой порт Калифорнии.
Вмешался Баранов.
– Но, ваше высокопревосходительство, для такого рейса вам потребуется команда по крайней мере в тридцать-сорок человек, принимая в расчет, что половину цинга наверняка свалит в пути. Я не могу отпустить с вами лучших моих людей и тем ослабить гарнизон в столь трудное и опасное время.
– Вообще, чепуха все это, – не взвешивая слов, поддержал Баранова Хвостов, которого в жарко натопленной избе совсем развезло. – Вести корабль в южные широты в эту пору года без точных карт и заниматься без оных обследованием каких-то устьев – курам на смех. Я…
– Легче, Хвостов! – Давыдов схватил его за руку.
Раздался спокойный голос Резанова.
– Лейтенант Хвостов! Я учитываю возбужденное состояние нервов у всех у нас в последнее время. Не то я б довел вашу выходку до сведения государя в ближайшем докладе. Нравятся ли вам или не нравятся мои повеления, они должны исполняться беспрекословно. Лейтенант Хвостов!
Подтолкнутый Давыдовым, тот встал, тяжело сопя.
– Приказываю вам незамедлительно заняться приведением корабля «Юноны» в готовность для экспедиции под моим верховным начальством, имеющей предметом своим обследование устья реки Колумбии и иные попутные задачи.
Хвостов начал быстро трезветь.
– Есть, – буркнул он.
– Вас назначаю командиром корабля, лейтенанта Давыдова старшим офицером, шкипера Д'Вольфа младшим, доктора фон Лангсдорфа судовым лекарем и советником по научным вопросам. Господин Баранов доведет команду «Юноны» до нужного числа надежных людей соответственно соображениям по сему предмету шкипера Д'Вольфа, имеющего в плавании по Тихому океану полный опыт. Прочее обсудим своевременно. Пока вопрос исчерпан.
Доктор Лангсдорф сиял. Он поклонился. Все встали и молча проводили его глазами.
Когда Резанов вышел, Баранов вдруг сказал:
– А ведь дело, судари мои. Лежа на боку, ничего не вылежишь. Что-то надо было попытаться сделать. Нуте-ка, давай все враз подсобим ему!
Первого марта 1806 года «Юнона» подняла паруса, взяв курс на юго-запад. Погода благоприятствовала плаванию. Стояли ясные, сухие и не очень холодные дни. Однако, в течение первых же десяти дней плавания все промышленники и алеуты, назначенные Барановым в команду из числа наиболее выносливых людей, ослабели и двое умерли от цинги. Под вечер 14 марта показались смутные очертания берегов Нового Альбиона. Сделав измерения и приняв во внимание изменившийся цвет воды, а также данные описаний Ванкувера, лейтенанты с Д'Вольфом пришли к заключению, что устье реки Колумбии должно быть недалеко. В виду наступления потемок, Хвостов решил отложить вход в устье незнакомой реки до утра. Утром же оказалось, что корабль значительно отнесло на север. Чтобы ориентироваться, Резанов приказал послать разведчиков на видневшиеся вдали берега. Спустили большую байдарку. Вызвали охотников, пообещав щедрую дачу водки по возвращении. Люди были вялы, никто ехать не хотел. Вдруг появился Лангсдорф.
Конец ознакомительного фрагмента.