— Доброе утро, — сказала я с тёплой улыбкой. — Я принесла завтрак из The Mix Up.
Глаза Грейси расширились.
— Всё это нам?
— Я не знала, что вы любите, поэтому взяла всего понемногу. — Я кивнула на брата. — А это мой брат Трейс. Он ест за троих, так что доест, если что останется.
— Эй, — возмутился Трейс.
— Что он тут делает? — резко спросила Хейден. Кожа вокруг пореза на её щеке уже начала синеть — видно, как сильно в неё бросили тот стакан.
Трейс не обиделся.
— Я не как шериф. Я отец Кили. Просто хотел узнать, всё ли у вас есть, и принёс кое-что нужное.
— Нам нужно домой, — сказала Хейден.
Грейси тут же прижалась к ней, и старшая мгновенно обвила её рукой.
Клементина посмотрела на сестёр, потом опустила глаза.
— А я не хочу домой.
— Клем, — прошипела Хейден.
Рыжеволосая подняла голову, упрямо взглянув на неё.
— Не хочу. Не хочу жить с мамой. Не хочу прятать еду. Не хочу двигать комод к двери, когда она пьёт. Не хочу слушать, как она орёт. Не хочу…
Лицо Хейден побледнело, обрывая поток сестры.
— Я знаю, это страшно, — мягко сказала я. — Неизвестность всегда пугает. Но мы справимся вместе. И я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. Есть что-то, о чём вы хотите спросить прямо сейчас?
Грейси подняла на меня заплаканные глаза.
— Где мама?
— В участке, — ответила я. Я никогда не врала детям. Даже если хочется смягчить удар — ложь потом всё равно найдёт способ ударить больнее.
Глаза — такие же янтарные, как у Кая, — расширились.
— То есть, она в тюрьме?
Трейс подхватил.
— Не совсем. У нас в отделении есть несколько камер с кроватями. Она там.
На щеке Хейден дёрнулся мускул.
— Когда её будут обвинять?
— Сегодня, — сказал Трейс. — Я разговаривал с прокурором по дороге сюда.
— Она пойдёт в тюрьму? — спросила Клементина.
Трейс посмотрел на меня, и я кивнула. Он вернулся к девочкам.
— Пока не знаю.