— Хорошо. Очень хорошо.
— Нашла какие-нибудь варианты родственной опеки? — спросил Ноа, пока я ставила сумку рядом со столом и снимала пальто.
Он даже не рассматривал Кая как возможного опекуна, и от этого у меня закипала злость. Пришлось проглотить.
— Работаю над этим.
Мила оторвалась от отчёта.
— В холодильнике есть лишний зелёный смузи. Тебе сейчас явно не помешает заряд бодрости.
— Ценю тебя и твою сияющую кожу, но меня сейчас спасёт только чистейший сахар, — ответила я и схватила наполовину опустошённый пакет клубничных мармеладок, который Кай когда-то оставил мне, после чего направилась к кабинету Роуз.
Постучала тихо.
— Входи, — позвала она.
Я проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Роуз подняла взгляд от компьютера. В её кабинете было уютно: в углу стоял диван, а мелочи в интерьере рассказывали о ней больше, чем любые слова. Вязаная корзина, сделанная её сестрой, была полна игрушек для малышей. На стене — картина в духе Поллока, всплеск цвета на белом. А на столе — целая коллекция фигурок, подаренных детьми, и трофей с надписью «Лучшая мама на свете».
Устроившись на стуле напротив, я наконец встретилась с её взглядом. Роуз молчала. Она всегда умела ждать — одна из причин, почему дети тянулись к ней.
— Кай не знал о своих сёстрах, — начала я.
Роуз откинулась на спинку кресла, в глазах появилось сочувствие.
— Ноа сказал.
— Он хочет подать заявление на опеку.
В её взгляде мелькнуло удивление.
— Ты связывалась с биологическим отцом, Лесом Дженсеном?
Родителю всегда давали первое право забрать детей.
— Оставила три сообщения. Пока тишина. Если не свяжусь лично, начну оформлять повестку.
Роуз кивнула.
— Кай готов к такой ответственности?
— А кто вообще готов? — спросила я в ответ.
Роуз усмехнулась.
— Когда у меня родилась Люси, я не знала, где вверх, а где низ. Без сестры я бы пропала.
— У него есть мы. Все мы. Моя мама, Лолли, вся семья Колсон, — сказала я. А это значило намного больше людей, чем просто тех, кто носил фамилию Колсон.
Роуз постучала пальцами по краю стола.
— Я обожаю этого парня, ты же знаешь. У меня слабость к тем, кто смог вытащить себя из тьмы.
— Но? — мягко подтолкнула я.
— Ты знаешь, что я скажу. Его судимость, пусть и подростковая, всё равно минус. Он будет один. И, насколько я понимаю, у него непостоянный график. К тому же, — Роуз поморщилась, — некоторые судьи застряли в прошлом. Увидят татуировки, услышат, что он владелец тату-салона и всё ещё связан с ММА, и насторожатся.
Меня скрутило изнутри.