— Им нужно знать.
— Узнают. Когда придёт время — узнают. А пока я буду рядом с ними.
Кай обнял меня крепче, его татуированные пальцы сжались, будто подчёркивая сказанное.
— Я всё равно хочу подать документы.
Я ждала этого решения.
— Ты уверен?
Его янтарные глаза впились в мои.
— Ты думаешь, я не справлюсь?
Я сжала ткань его футболки.
— Я знаю, что справишься. Знаю, что этим девочкам невероятно повезёт, если ты появишься в их жизни. Но я хочу, чтобы ты был уверен, что это действительно то, чего ты хочешь.
Кай положил ладонь мне на шею, мягко сжал.
— Это именно то, чего я хочу. Скажи, с чего начать.
Я смотрела на его лицо, пытаясь уловить хоть тень сомнения. Её не было. Боже, какой же он хороший. Только прятал это за слоями мрака и сарказма, будто не хотел, чтобы кто-то увидел, какой он на самом деле.
— Ладно, — я выдохнула и взяла кружку, отпив кофе. — Для начала: в этой квартире тебя не одобрят. Проверка жилищных условий обязательна, а тут нет места для трёх девочек.
Кай взял свою кружку, обхватив её огромной рукой, и уставился в чёрную поверхность напитка.
— У меня есть другое жильё. Там места достаточно.
Я несколько раз моргнула.
— У тебя… есть другое жильё?
Странное чувство кольнуло грудь. Что-то вроде предательства. Как будто у Кая была тайная жизнь, о которой он мне не сказал.
Он поднял взгляд.
— Это не то, что ты подумала. Я построил его несколько лет назад. Просто… никогда не казалось, что пора переезжать.
— Ты построил дом и не сказал мне? Шеп помогал?
— Я никому не говорил, — подчеркнул Кай.
Чувство предательства сменилось болью.
— Я ведь не «никто».
— Воробышек, — прошептал он.
От этого стало только хуже.
Кай сократил расстояние между нами, поставил кружку на стол и зацепил мизинцем мой.
— Ты — мой человек. Всегда.
Боль и нежность столкнулись во мне, и я почувствовала, как подступают слезы.