Постель в серых тонах. Стены с фактурой цемента. Индустриальные книжные полки с книгами о тату-искусстве, смешанных единоборствах и парой-тройкой фантастических романов. Безделушки, напоминавшие о разных этапах его жизни, — вроде снежного шара, точь-в-точь как тот, что он подарил мне из Нью-Йорка. Фотографии семьи. Снимки Кая с подростками из его спортивной программы на турнире по ММА.
Я сильнее сжала подушку и вдохнула его запах ещё раз. Когда закрыла глаза, прошлый вечер вспыхнул в памяти короткими всполохами: девочки, Кай, потерявший самообладание, и его слова.
«Я хочу забрать их. Хочу дать им дом. Хочу, чтобы им больше никогда не было страшно. Хочу, чтобы они знали — их хотят. Что их выбрали».
Эти слова будут преследовать меня всю жизнь. Особенно боль, заключённая в них — боль, живущая в Кае.
Телефон пискнул, и я заставила себя отпустить подушку, пахнущую им, и сесть. Сняла телефон с тумбочки и выдернула шнур из его зарядки.
На экране вспыхнула групповая переписка — та самая, что я создала вчера, попросив Серену и Эвана разобраться с бардаком в спортзале до открытия.
Серена: Что, чёрт возьми, произошло?
Она, очевидно, пришла пораньше. Я прикусила губу — это было не моё дело рассказывать.
Я: Долгая история. Но с Каем всё в порядке.
Возможно, это было враньё, и сплетни всё равно скоро дойдут до всех, но я не собиралась их подогревать.
Эван: Уже в строительном магазине, Сер. Беру всё, чтобы заделать стену, и краску.
Я: Спасибо, ребята.
Серена: Дай знать, если ему что-то нужно. Я рядом.
Эван: Я тоже.
Через всё, что прошёл Кай, он всё же сумел найти потрясающее сообщество. Построил его сам — из людей, у каждого из которых своя история. Я знала, что Серена пришла в ММА, спасаясь от абьюзивных отношений, а Эван сбежал из дома в шестнадцать. Кай собрал вокруг себя тех, кто знал боль, похожую на его, и помог им исцелиться. Я только надеялась, что смогу сделать для него то же самое.
Я: Ещё раз спасибо, ребята. Вы лучшие.
Встав, я потянулась, и огромная футболка Кая задралась мне до бёдер. Всё тело ныло — вероятно, от того, что вчера я бросилась на гору в сто девяносто пять сантиметров ростом. Но я сделала бы это снова, если бы это хоть немного облегчило его боль.
Послышались звуки на кухне, и я направилась туда. Переступив порог, увидела Кая — в потёртой футболке Haven и свободных серых джоггерах, спущенных низко на бёдра. Майка была настолько старой, что местами протёрлась и обтягивала грудь так, что я невольно задержала на ней взгляд, сжав пальцы в кулаки.
— Утро, — сказал Кай, хрипловатым от сна голосом ставя две кружки на столешницу.
Я резко подняла взгляд. Для меня не было редкостью провести у него ночь — иногда мы просто засиделись за кино до поздней ночи или пересматривали «Сверхъестественное». Он всегда уступал мне кровать, а сам спал на диване.
Но сегодня всё было иначе. Я всмотрелась в его лицо, в тени под глазами.
— Ты вообще спал?
Он провёл рукой по волосам и покачал головой.
— Может, пару часов.
Я шагнула к нему — будто что-то невидимое потянуло. Как будто его боль отзывалась во мне. Обняла за талию и уткнулась лицом в его грудь. Не сказала ни слова. Любые слова сейчас были бы пустыми. Просто держала его. Как всегда.
Кай опустил подбородок мне на макушку, обнял в ответ.
— Можно я увижу их сегодня? Мне нужно, чтобы они знали… знали, что я рядом.
Я непроизвольно напряглась и заставила себя отступить.
— Поскольку у тебя с ними нет установленных отношений и не пройдена проверка, правила пока не позволяют свиданий.
На его челюсти вздрогнула мышца.