— Как будто у меня был выбор! — всхлипывая, отвечает она. — В мире много злых людей, Богдан, а мне надо было защитить своего ребёнка, понимаешь?
— Нет, не понимаю. Вот вообще не понимаю. И у тебя минута, чтобы мне всё объяснить. Потому что потом я уйду, и на твою задницу свалится целая куча последствий — в том числе за клевету. Поняла меня?
Видимо, на моменте, когда она представила, что ей придётся деньгами расплачиваться за поступок, у неё и включились мозги.
— Ладно, — она вздыхает. — Извини, я поступила непорядочно.
От её тона у меня подгорает задница. Мне прекрасно понятно, что ей не стыдно и она ни о чём не жалеет.
— Ты обалдела? — вкрадчиво спрашиваю я, а у самого внутри всё бурлит от гнева.
— Я же говорю, у меня выбора не было! — она хватается за голову. — Я не могу выдать имя человека, который сделал мне ребёнка. И скрывать беременность тоже не могу. Если бы я отмалчивалась, то у людей появилось бы только больше подозрений насчёт того, кто отец. А ты мужчина респектабельный, порядочный, и столько раз меня выручал…
— Я выручал не тебя, а твоего сына. Пацанёнка жалко, а на тебя мне, Диана, плевать с высокой колокольни.
— Сначала цветы и подарки, а потом — плевать с высокой колокольни? — начинает спектакль она. — Вы все, мужики, одинаковые…
— Сопли оставь тому, кто был недостаточно осторожен, чтобы побрезговать контрацепцией, — не даю ей возможности начать нытьё. — Сейчас же удаляешь свой пост, а следом публикуешь опровержение. Поняла меня?
— Богдан, я не могу этого сделать. Умоляю, не вынуждай меня! Что подумают люди…
— Ты что, правда не понимаешь, что твоя тупость делает с моей семьёй?
— С какой семьёй? Алиса же на развод подала. Поэтому я тебя и указала отцом. Подумала, что…
— Не лги. Тебе нечем было думать, потому что мозгов, судя по всему, у тебя нет. Разговор окончен. Чтобы выполнила мои указания в полном виде, иначе будут последствия, которые тебе очень не понравятся. Мы друг друга поняли?
Упирает взгляд в пол, смотрит на меня, как затравленный зверь, а я совершенно ей не верю.
— Я не понимаю… когда и за что ты успел меня возненавидеть? И с каких пор вдруг Алиса стала для тебя столько значить?
— Она всегда много для меня значила. Поэтому я на ней и женился.
Когда Диана открывает рот, во мне разметается столько гнева, что кулаки так и чешутся что-нибудь здесь разбить.
— Женился на ней… а тянуло тебя ко мне. И мы оба знаем, что это правда.
Глава 35. Богдан Можайский
— Диана, — я произношу её имя обманчиво спокойно и рукой подзываю к себе. Она подходит. Вся такая лёгкая и манящая. Склоняюсь над ней и прямо в лицо твёрдо говорю: — Даже не пытайся себя сравнивать с моей женой. Потому что сравнение не просто будет не в твою пользу. Оно сотрёт с лица земли твою самооценку.
Диана туго сглатывает и дёргается, чтобы метнуться назад. Хватаю её за плечо, чтобы стояла на месте и слушала.
— Чтобы я больше не слышал от тебя ни слова в адрес Алисы. Ясно тебе?!
— Ясно. Не тупая. И не надо со мной обращаться как с дурой. Я не виновата, что у вас с женой в браке проблемы!
— Не тупая, говоришь? — насмехаюсь над ней, потому что бесит дура. — Тогда какого хера ты выставляешь меня отцом своего ребёнка? — указываю рукой на её живот.
— Чего ещё ты от меня хочешь? Я же пообещала, что удалю пост…
— Ты не имела права изначально его создавать и вводить всех в заблуждение.
Особенно Алису. Особенно в момент, когда у нас и так всё рушится — даже без клеветы о моём отцовстве.
Не зря говорят, что беда не приходит одна. И так просвета не видно, а тут ещё и ответочка за все добрые дела прилетает.
Я действительно помогал Диане деньгами, потому что мне тупо было жалко Эдьку, её мелкого. Дети не должны страдать. А теперь понимаю, что при наличии тупого родителя страдания, увы, неизбежны.