Я с трудом поднялся с земли и, пошатываясь, вернулся в машину. Дрожащими руками достал сигарету из пачки, с трудом поднес ее к губам. Щекам было мокро, но это от снега. Снег растаял. Тот, который в душе.
Завел мотор, выезжая на дорогу, доехал до нашего дома, остановился за углом, зашел в магазин и не глядя взял что-то алкогольное.
Снова сел в машину, откупорил бутылку и пил, не чувствуя вкуса.
Глава 32
Ярослава
Я смотрела вслед Тимуру, и казалось, что мне сердце из груди вытаскивали. Звук захлопнувшейся двери оказался контрольным в голову. Колени ослабли, а я снова села на диван, уже не сдерживая слез.
Он ушел.
Ничего не сказал.
Просто развернулся и ушел.
Я закусила кулак до боли, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, и тихо застонала.
Больно. Как же больно.
Опустила ладонь на плоский живот, зажмурилась и снова разрыдалась.
Да, Тимур был прав. Во всем прав. Мне восемнадцать, у нас ничего нет! Нет работы, нет нормального образования. Ничего, кроме… Да совсем ничего, потому что «нас» тоже нет.
Гафаров больше всего на свете ценил свою свободу, а я… Свалилась на него как снег на голову. Обстоятельства вынудили нас жить вместе – или он просто меня пожалел…
Однако «нас» не было. И уже не будет.
– Вам срочно нужно обратиться к гинекологу, – говорит мне доктор после УЗИ.
Он косится на стол, где заполнена моя карточка, сверяется с данными и продолжает:
– Ярослава, я невооруженным глазом вижу, что у вас перекос таза, и довольно сильный. Беременность может вызвать осложнения. И я очень рекомендую вам проконсультироваться с доктором. Не тяните.
– Мне нельзя рожать? – с трудом выдавливаю я.
– Не в моей компетенции это обсуждать, но риски осложнений довольно высокие.
– Я могу умереть?
– Все мы смертны. Не думаю, что все настолько серьезно, но… Давайте я позвоню нашему гинекологу – она вас примет.
– Звоните, – киваю, находясь в прострации.
Я ничего не понимаю. Не осознаю. Мне страшно, мне хочется спрятаться и проснуться. Осознать, что это дурной сон, но реальность больно бьет по нервам.
Приходит молодая девушка. Гинеколог. Долго смотрит мои снимки, уточняет обстоятельства аварии, задает вопросы. Много вопросов. Хмурится. Переглядывается с узистом.
Что-то про риски, о том, что мне нельзя рожать, что любая беременность, а тем более двойня – это колоссальная нагрузка на организм, а мой слишком слаб…
Понимаю только что-то о том, что я могу потерять чувствительность обеих конечностей, но уже принимаю решение.
Я не могу их убить. Не могу. Оборвать две жизни, которые только зарождаются во мне, я не могу.
И приходит что-то новое. То, чего я в себе не находила до того момента. Какая-то мрачная решимость, упрямство и желание биться за своих детей до конца.
Мне не повезло с матерью, но для своих детей я сделаю все и еще немного. Не знаю как. Пока не знаю. Но я справлюсь. Я постараюсь. Смогу. Выстою.