– О детях! И ты меняешь те… Ой.
– Что? Ангел, где больно?
– Н-началось, кажется. Тимур, мне мокро.
– Воды отошли, – авторитетно решил он. – Почему раньше не сказала, что болит?
– Потому что постоянно болит и тянет уже третий день, – призналась я в спину своего мужа, который уже убежал звать на помощь врачей.
Беременность окончательно вымотала меня. Постоянная боль не утихала с того дня, как я переехала жить в больницу, но я очень старалась не пугать своего уже мужа.
Мне не было страшно, но было нервно. Может, нервозность и страх Тимура передавались мне, не знаю.
Часто по ночам я тихо глотала слезы, но боялась я не своей предполагаемой инвалидности, а того, что Тимур при таком раскладе не сможет искренне полюбить наших детей.
Он с маниакальным упорством все последние недели изучал медицинскую литературу и никак не мог назвать наших детей детьми. Головастики, мелкие, одинаковые… Словно боялся этого слова – дети.
Гафаров умудрился за две минуты поставить на уши всю клинику. Меня сразу же увезли в операционную, надо мной кружили врачи, а я молилась, чтобы наши дети были здоровы.
И чтобы я была здорова, потому что больше всего на свете я боялась стать обузой для Тимура или папы.
Я слышала их разговоры, хоть и говорили они шепотом, видела их лица на протяжении всей беременности.
Но я верила в лучшее, цеплялась за любую соломинку, за каждый лучик света и каждый вечер говорила со своими малышами. Или малышками.
– Яся, – уже в операционной надо мной склонилась гинеколог, – сейчас ты заснешь, а проснешься уже мамочкой, да.
– Да… – прошептала я, уплывая в черную пустоту.
Пробуждение было тяжелым, голова словно свинцом налита, а ноги…
Я не чувствовала ног!
Испуганно обернулась и увидела землисто-бледного Тимура, который сидел у моей постели.
– Они здоровы?
– Да. Дочери у нас, – улыбнулся он.
– Амелия и Стефания, – выдохнула я, прежде чем в палату ворвался консилиум врачей.
Один из них взял меня за лодыжку, катая по ступне что-то колючее.
– Ай! – возмутилась я.
– Чувствительность есть, – обрадовался мой ортопед.
– Значит, все хорошо? – опасливо уточнила я.
– Значит, все хорошо, – вторил мне доктор.
– А когда я смогу детей увидеть? Их мне принесут?
– Завтра, – пообещал мне Карим Тимурович, – сегодня за ними доктор понаблюдает, а завтра ты их увидишь. А сейчас закрывай глазки и спи. Все закончилось. Все хорошо… Эпилог
Пять лет спустя
– Мартышки, – гаркнул Тимур, – куда опять мой стетоскоп дели?..