Я поворачиваю взгляд на него. Глаза у него, как всегда, ровные. Но в них напряжение. – Говори.
Он вздыхает, достает телефон. Не показывает сразу, как будто дает мне шанс отказаться.
– В сеть попало, – произносит. – Про Аню. Про беременность. Журналисты. Толпа у подъезда. Сергей увёз её к себе, чтобы спрятать.
Я лежу. Слушаю. И чувствую, как где-то внутри, под бинтами и таблетками, поднимается не боль – ярость. Тихая. Чистая. Очень холодная.
– Попало, – повторяю. – И ты… узнал об этом когда?
Степан смотрит прямо.
– Вчера.
– Вчера, – киваю медленно. – А мне ты говоришь… сейчас.
Он не оправдывается. Он всегда так. На него можно злиться – он выдержит. Даже если это несправедливо.
– Я не хотел, чтобы ты увидел это в таком состоянии, – говорит он. – После операции.
Слово «операции» ударяет отдельно. Будто напоминает: ты ещё даже не видел, что они с тобой сделали.
Я резко выдыхаю. В груди тянет.
– А ты думал, я не увижу? – спрашиваю тихо. – Ты думал, я останусь удобным «мертвым» еще месяц? Еще два? Пока вы там… живёте?
Впервые за разговор у него дергается скула.
– Я думал, ты должен встать, – говорит он так же ровно, но голос становится жестче. – Ноги, голова, сердце. Чтобы ты не сорвался и не умер на первой же эмоции.
– На первой эмоции? – я почти смеюсь. Получается мерзко. – Степа, у меня эмоции уже кончились. Осталось только решение.
Он молчит.
Я тяну руку к телефону. Пальцы дрожат, но не от слабости, от желания добраться до правды, как до горла.
– Не надо, – говорит он, и это впервые звучит как просьба.
– Не надо – что? – спрашиваю. – Видеть, как мой сын женится? Или видеть, как мою женщину возят по городу под охраной, потому что кто-то решил сделать из неё новость?
Он сжимает челюсть.
– Сергей не делает из неё новость. Он её спасает.
– Спасает, – повторяю. – А от чего?
Я смотрю на него в упор. И понимаю: он знает. Он давно знает. Просто не может сказать вслух.
– От мира, – отвечает он, как будто это объяснение.
Я тяну телефон к себе и включаю экран.
Новости подгружаются быстро. Слишком быстро.
Чужие заголовки, чужие слова, чужие «источники». Фотографии, сделанные украдкой. Машина. Пальто. Чёрная фигура Сергея. И где-то рядом – она. Моя Аня. С капюшоном и таким лицом, будто ей хочется исчезнуть.
Я не читаю всё. Мне хватает одного:
«Савин-младший готовится к свадьбе?»